— Не могу утверждать, но должно быть это человек, с которым брат был хорошо знаком. Есть один человек, которого он неплохо знал и внешность которого вполне отвечает прозвищу — коротенький, грузный мужчина.[110]
— Да?
— Сэр Уилфред Хейнс — бариста. Знаю, что он живет в Мидл-Темпл. Они с братом дружили на старших курсах. Он даже оставался у нас недавно, и у меня есть смутные воспоминания о том, как Фрэнсис называл его Фэтти, а может Табби, не могу точно сказать.
— О, это просто замечательно, мисс Хаттон. А сейчас я хочу, чтобы вы постарались кое-что вспомнить. Четвертое августа. В тот день состоялось очередное заседание консультативного комитета — это очень важно. Чей дневник мог увидеть ваш брат? И когда? Не припомните, говорил ли он вам по возвращении домой о чем-то, касающемся того дела?
— Боюсь, не вспомню. Дайте подумать — консультативный комитет — да, к шести вечера он уже был дома. Да-да, минуточку… Кажется, он кое-что мне все-таки сказал… Вспомнила. Он сказал, что обедал в прелестном ресторанчике на Джордж-стрит — мистер Стэнхоуп убедил его пойти туда вместе.
Стэнхоуп! Маленький бородатый художник. Один из двоих мужчин, нашедших Хаттона мертвым в кресле. Второй — Кершоу. Они вернулись в колледж вместе, — первые, кто пришел с обеда.
В голове сержанта-детектива вдруг вспыхнула неожиданная мысль. А действительно ли эти двое вернулись вместе? Возможно ли, чтобы Стэнхоуп пришел гораздо раньше — сразу после ухода Финмера — и оставался на территории колледжа, пока не появился Кершоу, и только тогда присоединился к нему? Он должен выяснить это у Кершоу.
Был ли Стэнхоуп этим загадочным мистером Х? Четвертого августа двое мужчин обедали вместе. Мог ли именно тогда Хаттон увидеть дневник, в котором содержались эти на первый взгляд бессмысленные записи?
Мисс Хаттон вытащила Эмброуза из пучины раздумий:
— Что могут значить эти странные наборы букв? Это криптограмма?
— Не совсем. Но думаю, я знаю к чему они относятся. Я бесконечно обязан вам за предоставленную информацию, мисс Хаттон.
— Думаете, это поможет вам выйти на след убийцы, мистер Эмброуз?
— Зависит от того, насколько связано это дело со смертью вашего брата, но у меня очень весомые подозрения, что так оно и есть. Вот что я обо всем этом на данный момент думаю: мистер Хаттон, чрезвычайно увлеченный разгадкой разного рода преступлений, поставил перед собой задачу найти похитителя миниатюры доктора Блейка. Так или иначе нам все еще неизвестно, связывал ли он кражу с человеком, с которым пересекся четвертого августа — в день заседания консультативного комитета. Очень важным фактом является то, что в день следующего заседания ваш брат намеревался остаться один в кабинете мистера Хенлоу во время обеденного перерыва. Важно это потому, что в тот момент он все еще пытался раскрыть дело о краже, так что судя по всему именно в этот день он мог ожидать очередной встречи с мистером Х. И я склонен думать, мисс Хаттон, что он специально подготовился к этой самой встрече, зная, что произойдет она именно в обеденный час, именно в комнате, где проходят заседания.
— И у вас есть какие-то подозрения насчет личности Х?
Мысли вихрем проносились в голове сержанта-детектива. Кроме Стэнхоупа ему на ум так же приходил слуга Уильямс (нужно обязательно будет перепроверить его алиби) и еще теория суперинтенданта насчет сторожа. Затем он вдруг вспомнил рассказ Финмера о священнике, перебегавшем дорогу напротив ворот колледжа. Он снова взглянул на заметки Хаттона. «Невозможно!» Для такого человека слово более чем подходящее. Действительно кажется невозможным, что священник — вероятно весьма уважаемый эксбриджский дон или известное духовное лицо, — может быть замешан в серии ограблений.
В ответ на столь прямой вопрос мисс Хаттон Эмброуз произнес:
— Пока у меня на этот счет нет мнения. Вы предоставили мне много сведений, требующих глубокого осмысления, и мне непременно нужно будет проверить пару вариантов, на которые с большой вероятностью указывают эти записи. Одно из первых и неотложных дел в списке — встреча с сэром Уилфредом Хейнсом.
— Боюсь, я не знаю его точного адреса.
— Это не имеет значения, мисс Хаттон. Я сам его скоро узнаю из лондонского справочника. Прошу, разрешите мне забрать эту записную книжку с собой; и еще я должен вас попросить никому ни слова не говорить о нашей с вами беседе — никому — даже самым близким друзьям мистера Хаттона. Это очень важно.
— Можете на меня положиться, — ответила мисс Хаттон. — Я найму адвоката. Вы же будете держать меня в курсе всего происходящего?
— Надеюсь, что нам своевременно удастся ознакомить суд присяжных с результатами расследования, — ответил Эмброуз.
Первым делом по возвращении в Эксбридж Эмброуз направился к доктору Блейку, профессору богословия. Ему сообщили, что профессор на лекции в духовной семинарии, но точно должен вернуться в течение четверти часа. Сержант-детектив показал слуге свое удостоверение и попросил разрешения войти и подождать хозяина. Немного посомневавшись, слуга открыл дверь и впустил его в профессорский кабинет.
— У меня приказ, сэр, — объяснил слуга, — не пускать незнакомцев, но в вашем случае, я полагаю…
— Я не собираюсь набивать карманы ценными вещами и убегать — да и профессор меня знает.
— Да, сэр. Я помню, вы однажды уже приходили к нему. Именно поэтому я и дал вам войти.
— Что бы я делал без вас, мой друг! — пробормотал Эмброуз вслед выходящему из комнаты слуге. Улыбка, внезапно озарившая лицо сержанта, стала еще шире. Он сел за профессорский стол, достал листочек бумаги из подставки, вытащил записную книжку Хаттона из кармана и начал не спеша выписывать черными чернилами восемь буквенных комбинаций. Затем он оставил на бумаге кляксу, сложил листок и поместил его в карман жилета.
Вскоре вошел профессор с набором книг под мышкой.
— Доброе утро, молодой человек, — поздоровался он. — Надеюсь, вы не пытались открыть мой сундук с сокровищами — хотя я же все равно повесил на него замок на ключе.
— Я заметил, сэр. Нет, я пришел сюда без каких-либо подлых намерений.
Профессор положил книги и с любопытством посмотрел на сержанта.
[110] Tubby (англ.) — бочонок, бочкообразный.