Он зажег сигару. Пару минут мужчины обсуждали убийство, Хенлоу задавал наводящие вопросы. Затем он произнес:
— Можно поинтересоваться, вы уже напали на след преступника?
— Мы делаем все, что в наших силах, сэр. Но в настоящий момент я не намерен более обсуждать эту тему.
— Я прочел короткую заметку о коронерском расследовании в ежедневной газете. Мне показалось, что они так ни к чему и не пришли.
— Они бы и не смогли, сэр. Вся эта процедура была чистейшей формальностью, настоящий допрос перенесли. Я не вызывал свидетелей.
— А у вас есть свидетели?
Суперинтендант постарался уклониться от вопроса.
— Хотелось бы мне найти свидетеля самого убийства, — мрачно сказал он, — но такое редко случается! Итак, мистер Хенлоу, у меня есть к вам пара вопросов. Если вы, конечно, не возражаете.
— Ничуть.
— Знал ли мистер Хаттон заранее, что вы будете отсутствовать на прошедшем собрании по причине отъезда за границу?
— Скорее всего он мог что-то подозревать, ведь я сам упомянул об отъезде еще на предыдущей встрече.
— Получается, что вам не было необходимо писать мистеру Пеннингтону из Женевы, что комнаты как обычно в распоряжении комитета?
— Нет-нет, никакой необходимости! Просто мистер Пеннингтон очень четкий человек и любит, когда все подтверждено на бумаге.
— Понятно.
— Вам известны случаи, когда кто-либо из членов комитета приносил обед с собой на собрания?
— Нет.
— И, как я понял, сами вы тоже никогда не обедаете в этих комнатах?
— Никогда.
— Тогда мистер Хаттон скорее всего сообщил бы, что останется один в вашем кабинете во время ланча?
— Разумное умозаключение.
— Вы конечно же хорошо знали мистера Хаттона?
— Да, конечно.
— Вам приходят в голову какие-нибудь причины или события, способные заставить кого-либо питать к нему неприязнь?
— Даже не представляю такого.
— Или скажем, кому-то могло сильно не понравиться его присутствие в тот момент в кабинете?
Хенлоу улыбнулся:
— Разве что грабителю. Хотя вряд ли вор счел бы стоящей попытку пробраться в мои комнаты — у меня здесь нет ничего ценного за исключением пары-тройки книг.
С этими словами он указал на книжный шкаф.
Все это время суперинтендант записывал ответы Хенлоу в свой блокнот. Вдруг он остановился, рука с ручкой застыли в воздухе. Редкие книги! Эмброуз рассказывал о своем разговоре с доктором Блейком и о том, как Хаттон увлекся делом о хищении маленьких, но чрезвычайно ценных вещей, длящимся уже около двух лет. Он также вспомнил, что одной из украденных вещей как раз была редкая книга — уормингхэмский молитвенник. Следующая мысль полицейского была о том, что любые другие люди помимо членов комитета могли знать, что комнаты Хенлоу обычно открыты и не заняты в обеденный час в первый вторник месяца.
— Не пропала ли у вас какая-нибудь из них? — резко выпалил суперинтендант. Так резко, что Хенлоу опешил.