— Это во власти моего шефа, инспектор. Но я надеюсь, что делать он этого не собирается, — по крайней мере пока.
— Как обычно в репертуаре деревенщин. Сначала вы завариваете дикую неразбериху, а потом посылаете за нами, чтобы мы все прибрали.
— В любом случае я приехал сюда поговорить о том убийстве, — ответил Эмброуз. — Не скажу, что я в тупике, но точно в небольшом замешательстве.
— Никогда не доводите себя до замешательства, мой друг, — изрек инспектор. — Плохая привычка, которая ни к чему не приводит. В человеческой природе нет ничего замысловатого, а что таковым кажется, просто подразумевает, что его надо обойти. Итак, что у вас?
— Как я помню, вы некоторое время назад были задействованы в деле о краже в Сильвертон-Курт.
— Ночь 15 июля 1929 года, — сразу ответил инспектор. — И что же?
— И вы поймали вора?
— Блэйтвейта — да. Сообразительный пес, но голова дырявая. Капитан Блэйтвейт. Закончил среднюю школу и университет. И?
— Здоровый кусок дела на ваших плечах, инспектор? — бросил Эмброуз с искоркой в глазах. — Ярчайший пример дедукции, как бы сказал детективный писатель.
Фергюсон посмотрел на него и просиял:
— Итак, к чему вы клоните, сержант? — спросил он. — К чему эта лесть? Это определенно неспроста.
— За вашим расследованием стояло кое-что еще, не так ли?
— Что?
— Анонимное письмо?
Старший инспектор подался вперед:
— Даже если и так, — сказал он, — каким чертовым образом это связано с вами? Что вам об этом известно?
— Что оно было адресовано местному комиссару и было написано мистером Френсисом Хаттоном — человеком, которого убили в Эксбридже в прошлый вторник.
— Э… что? Откуда вы это знаете, сержант?
Эмброуз все рассказал. Инспектора это очень заинтересовало.
— Так вот кто прислал письмо! Я часто думал над этим. Все, что могу сказать, — ваш покойник был чертовски сообразительным малым! Письмо было просто шедевром. Сперва я хотел выбросить его в помойное ведро вместе с остальными мусорными письмами — столь абсурдной казалась его теория. Но чем больше я ее обдумывал, тем яснее мне открывалась холодная логика рассуждений, и я увлекся. И мне не стыдно признаться, что с помощью этого письма я пришел к разгадке. Я бы хотел встретиться с этим парнем, Хаттоном. Но как это связано с его смертью?
— Просто предположение. Блэйтвейт мог каким-то образом разузнать, что это письмо прислал Хаттон и…
— Месть? — перебил Фергюсон. — Не думаю. Блэйтвейт мог рискнуть — и рискнул — делом, достойным тюрьмы, но никогда не сделал бы ничего, что угрожало бы его жизни. Кроме того, ему вынесли приговор во Фраттенбери 24 сентября того года, так что он еще не мог выйти, даже за самое прилежное поведение. Хотя давайте я уточню.
Он поднял телефонную трубку с рабочего стола и позвонил в один из отделов здания.
— Нет! — сказал он, — он все еще в Парк-Херсте. Вот так! Вы молодец, сержант, что разъяснили свое замечание, ведь все это совсем не очевидно. Блэйтвейт вряд ли догадывается, что этот парень Хаттон навел нас на его след. Мы не знали автора письма, не говоря уж об упоминании о письме вообще — конечно мы никому о нем не сказали. По всей видимости только Хаттон и этот ваш профессор знали об этом. Нет! Не стоит рассматривать подобную возможность.
— Я понял, особенно учитывая то, что Блэйтвейт все еще в тюрьме.
— Но если взглянуть немного глубже, этот факт не должен отметать вашу теорию.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что у Блэйтвейта есть жена, которая не в тюрьме. И я бы скорее заподозрил в мести женщину, чем мужчину — даже если бы она свершилась через много лет. Я не говорю, что это как-то вяжется с делом, но думаю, мне стоит рассказать вам все, что нам известно о семье Блэйтвейтов. Это может быть вам полезно, если вдруг Блэйтвейт решит по выходу из тюрьмы попроказничать на вашей территории.
Он снова взял телефонную трубку и отдал приказ. Через несколько секунд вошел клерк с небольшим портфолио в руках и положил его на инспекторский стол.
— Ага! — сказал Фергюсон, открывая папку. — А вот и мы. В основном информация, которую мы собрали уже после ареста Блэйтвейта. Некоторая была получена после вынесения приговора. Когда птичка попадается в нашу маленькую сеть, мы хотим вытрясти из нее все, что можем. Ничего не бывает бесполезным. Давайте-ка глянем — я расскажу вам суть. Хартли Джеймс Блэйтвейт, образование в Банхерсте и Эксбридже. Личный секретарь сэра Питера Деверела во время проживания в Америке; служил во Франции во время Первой Мировой — честно дослужился до капитана. Затем кажется пробовал себя в разных занятиях и в последнее время весьма успешно. Принимался в светском обществе. Обвинен в краже жемчужного ожерелья и других украшений у леди Фалингер, приютившей его с женой в своем доме во время их отдыха в Сильвертон-Курт. Следующая информация указывает на связи с криминальным миром, но ничего не доказано. Дело против жены не заведено, хотя она и подозревается в сообщничестве во время кражи драгоценностей.