Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Подождите. Может поднимемся в мою комнату? Как вы? Там никто нас точно не подслушает. Я… у меня тоже есть кое-что вам рассказать, доктор Джо. Объяснить. Так поднимемся наверх?

Холл был залит солнечным светом. Из гостиной мягко, но решительно доносились первые такты «Вечерней песни» Шумана.

Нил на мгновение остановился посреди лестницы.

— Это Джуди, — сказал он. — Она хорошо играет Шумана. Но Урсула лучше.

III

Доктор Эльм оперся локтями на стол и потер ладонями свою гладкую розовую лысину. Он сказал:

— Очень мило с твоей стороны, Нил. Очень очень здорово, и я это ценю. Но, конечно, ты не мог ожидать, чтобы я поверил, что могу вот так взять и забыть (или как ты там это называешь) свое самое страшное и трагическое воспоминание. Нет. Люди лгут сами себе, но делают это в собственных интересах. Они не ошибаются, как ты говорил — уж точно не по поводу того, убивали ли они своего друга.

— Послушайте же! Я вас выслушал. Теперь ваша очередь. Да, вам сейчас придется больше смотреть, чем слушать. Вы должны мне поверить. Я знаю. И я расскажу вам, как знаю.

С какой-то стороны это покажется еще более невероятным; но уж поверьте мне, доктор Джо, я поклялся. Я говорю вам чистую правду. Клянусь, что последние два года или даже больше до буквально последнего получаса — где-то до середины вашего рассказа — я думал про себя абсолютно то же самое. Я клянусь вам, доктор Джо, — клянусь, запомните, — что я сделал то, что сделали вы: то, что вы называете невозможным для человека. Я забыл. Да, у меня в голове все перемешалось. Я думал и верил, как и вы верите насчет себя, что я убил отца. Если нужно, я могу привести Джуди, если вас это убедит. Я бы лучше не стал этого делать, только если вам это поможет расставить все по своим местам. Я сказал Джуди недели две назад, что я убил отца.

— Постой-постой, Нил. Вы с Джуди…

— К черту! Я не лжец. Мы так ни к чему и не придем, если вы будете продолжать настаивать. Я всегда знал, что мои разум и чувства играют со мной злую шутку. Должен быть и у вас подобный опыт? Постарайтесь вспомнить. До этого разве вы никогда сами себя не одурачивали по каким-то более пустяковым вопросам?

— Да. Да, бывало такое. Думается мне, что у большинства людей тоже. Но это рутина, каждодневные дела.

— Может быть. А может быть и нет. Я это знаю. Мое дело было намного хуже вашего. У меня были те же факты, что и у вас, и из тех же источников — я в этом уверен. Вы запомнили большую часть фактов. А я забыл их все до последнего. Я забыл, что отец планировал собственную смерть. Мне было намного хуже, чем вам, потому что я очень запутался; я подумал, что зашел к отцу в комнату в ту ночь и застрелил его — прямо как какой-нибудь мерзавец, который искал в этом собственной выгоды. Я забыл, что у отца был рак. Я забыл каждую чертову деталь, кроме той ночи и Ирен в перепачканном кровью халате.

Знаю ли я, как вам выразить свое сочувствие? Скажите! Знаю? Последние два года здесь были для меня сущим адом. Каждый день становилось все хуже. Господи, как это странно — что может сделать с человеком его сознание! Ночь за ночью я ходил по этому полу и боролся с мыслями о самоубийстве. Вы упомянули изможденное состояние. Я забыл обо всем на свете. Если бы не сегодняшний разговор — я не знаю. Я уже был на грани сумасшествия.

Доктор Эльм издал тяжелый и протяжный вздох.

— Жарко тут, — сказал он. — Слишком жарко. Благослови меня Господь, если я смогу понять тебя, Нил. Ты думал, что ты сделал это, пока я тебе не сказал, что это был я. Послушай. Теперь ты говоришь, будто бы знаешь, что я этого не делал. Нет. Нет, ты слишком глубоко зарылся.

— Я думал, что я это сделал — дурацкие слова, никак их красиво не сформулировать, — я думал, что сделал это до тех пор, пока не послушал вас. До тех пор, пока не услышал ваше объяснение, очень похожее на то, которое я дал себе двадцать восемь лет назад. Я услышал от вас то, что уже слышал когда-то, увидел те же жесты. Почувствовал — ужас? шок? Ну, что бы я ни чувствовал, это было очень плохо. Слово за слово сегодня, и все по новой: болезнь отца; его план спасти ранчо и семью; несчастный случай на дороге; обмен комнатами; крещение; ожидание отъезда миссионеров — все это я уже слышал, доктор Джо, как и вы слышали примерно в это же время, двадцать восемь лет назад. Веревка, чтобы сбить нас с толку. Все мы запертые по комнатам. Ошибка с Ирен. А затем — думаю, самое трагичное, — снег. Господи, что, должно быть, значил этот невозможный октябрьский снег! Как, во имя всех страданий, я мог это забыть? Как я мог слышать все объяснения… и забыть! Но я забыл. Забыл. И все. Так же, как и вы.

— Послушай, Нил. Интересно, а может быть в этой новой психологии все-таки кое-что есть? Может быть нам удалось бы найти в ней объяснение странному поведению нашего сознания?

— Боже, нет! Ничего подобного. Все это совершенно не то — бредятина с сексом, снами и Бог знает только чем; обидно и глупо. Нет, все это просто здравый смысл. Думаю, переизбыток здравого смысла привел нас к провалу в памяти. И самое странное во всем этом то, что у нас обоих, видимо, случился один и тот же провал — мозговая атака, другими словами. Но это точно было — это очевидно. И снова все. В конце концов, это лишь очередное доказательство того, что даже лучшие друзья могут быть друг другу чужими. И мы жили в своем самодельном аду, когда в любое время, собираясь вместе и общаясь, мы, вероятно, мысленно освобождали друг друга от вины, а сегодня решили добраться до правды.

— Хочешь сказать — думаешь, что ты знаешь правду, Нил?

— Думаю? Я знаю. Господи, не могу больше. Самое странное осознание на свете. А на вершине всего этого открытие, что у моего лучшего друга абсолютно такое же осознание.

— А говоря, что знаешь правду, ты имеешь в виду, что знаешь, кто убил Дика? Ты говоришь, что знаешь, что я этого не делал. Ладно. Если не я, то кто?

— Посмотрим на это с другой стороны. Отец придумал план. Ему нужна была помощь. Ему нужна была уверенная и надежная помощь. С холодной головой и твердой рукой. Ему нужна была смелость — до и после. Он должен был быть дисциплинирован и осторожен. Ему нужен был кто-то готовый пожертвовать душевным спокойствием до конца жизни, пожертвовать всем ради семьи Квилтер. Он должен был обладать всеми добродетелями и одним маленьким спасением от греха. Кто тогда, узнав о раке отца, протянул бы ему руку помощи?

— Твоя тетушка Грасия?

— Нет. Я надеялся, что вы поймете. Не поняли? Тогда придется мне сказать. Он бы хотел, чтобы я вам об этом сказал. Он не побоялся зарядить свой пистолет и пройти к отцу в спальню в ту ночь, а затем обратно к себе в комнату. А в конце он не побоялся рассказать мне. Доктор Джо, я говорю о дедушке.

Клинтон Стэгг Серебряная Сандалия

© Перевод. А.Кукин, 2018

© Оформление. А.Кузнецов, 2015

Предисловие

Читая эту книгу, вы можете подумать: «Он слишком чувствительный – воспринимает малейшее касание». Но вот статья, напеча­танная некоторое время назад в «Пиплз Мэгэзин» перед расска­зом о том же персонаже, который появится и в «Серебряной Сандалии». Возможно, она будет вам интересна.