Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так я говорил. Мне пришлось сказать. Нил, выслушай меня, если можешь, перед тем, как бросаться. Это не было хладнокровным убийством. Это было — я сделал это для Дика. Я так поступил, потому что он заклинал и молил мня об этом. Я сделал это, потому что он угрожал, и он бы выполнил свою угрозу: если бы я не сделал это для него, сделал бы кто-то другой.

Нил сказал:

— Кувшин воды, пожалуйста, — двум ногам в белых штанах, и они исчезли.

— Видишь ли, мой мальчик, болезнь твоего отца была раком. Мы оба это знали. Я обещал никому не рассказывать. Ему и жить оставалось не больше трех месяцев. Три месяца медленной агонии. Он их не боялся. Нет. Он боялся потерять К‑2 для своей семьи, детей и их детей. Он бы не беспокоился об этом так сильно, если бы мог жить и видеть вас всех у себя перед глазами. Но жить ему оставалось совсем мало. И там были старые люди и его сестра, и трое его детей, и мальчик-инвалид, которые могли остаться одни, и которым не за что было ухватиться. Он уступил Крису с продажей ранчо не из-за какой-то там гордыни — на моей памяти не было ни одного Квилтера, в котом присутствовала бы хоть толика этого чувства, — а потому что знал, что не сможет еще полгода ему препятствовать. Крис был хорошим парнем и с каждым днем становится все лучше и лучше. Но тогда любой, даже наполовину вменяемый человек понимал, что рано или поздно Крис сдастся. Дик знал, но ему нужно было знать точно. Ты прав, погода здесь…

Нил сказал:

— Хорошо, Джи Синг. Спасибо. Можешь идти.

— Да, как я уже сказал, Дику нужно было знать точно, и он узнал: если у Криса не получится продать в октябре, он продаст в декабре.

Итак, Нил, твой отец — это сын твоего деда. Он вырос на философии твоего деда. Шиллер, как тебе известно, и его практический пантеизм; его вера в жертву одного ради многих (кажется мне, что как раз тогда твой дед работал над новым переводом Шиллера). И Юм с его убеждением, что ни одно полезное действие не может быть преступлением. Дик всей душой верил в эти принципы. Его случайная смерть была бы очень полезной — чертовски полезной. Она бы принесла его родным деньги на содержание К‑2 и толчок, давший бы возможность хорошо жить не только им, но и будущим поколениям. Если бы Крис продал К‑2 в 1900-м, он продал бы намного больше, чем просто ранчо. Некоторые в то время так говорили. Дик ненавидел мысли о том, что его старики будут жить в нищете; его сердце разрывалось при мысли о том, что ты можешь стать фермером; что Грегу и Джуди придется уехать из Колорадо; что блестящий ум Люси выветрится школой.

Все это и многое другое, включая и вопрос о целесообразности сохранения семьи Квилтеров, было балансом, который Дик ставил на противоположную чашу весов к мошенникам-страховщикам (смерть была не так важна. Он и так умирал, а быстрая и простая смерть была милосердием и благословением). Благополучие большинству — это было очень тяжело. Это была темная компания, мошенничала направо и налево. Дик решил пожертвовать денежными средствами компании ради блага Квилтеров.

Конечно, я знаю, что некоторые мужчины скорее будут смотреть, как их семьи утопают в нужде, скорее выберут долгую, мучительную смерть и оставят после себя голодающую родню и детей без будущего, чем свяжутся с какой-то гнилой страховой компанией. Некоторые. Честно не знаю, рад я или нет, что Дик, сын Фаддея, оказался не из таких. Но в любом случае это так. Он был не из таких. И он верил в то, что «ни одно полезное действие не может быть преступлением».

Тысячу раз обдумывая это, я постоянно спрашивал себя, догадался ли каким-то образом наш старый джентльмен до правды. Ты знаешь, как хорошо и гладко он все это вынес. Концерт Олимпии его на несколько минут подкосил, но через час он уже был как огурчик. Впереди планеты всей, хозяин дома, каким и был всегда. Да, отлично держался до тех пор, пока твой дядя Финеас не вернулся домой с деньгами. Тогда он слег и больше не поднялся. Кажется, это было последней каплей — бесполезность нашего с Диком плана; получается, мы сделали это напрасно. Возможно бесполезность этого дела превратила его в преступление.

План? Конечно мы все спланировали. Да, но я слишком рано вывожу себя на сцену. До того, как рассказать мне об этом, Дик пытался сам себе организовать случайную смерть. Помнишь, когда прицеп у повозки сломался во время его поездки по Квилтер-Маунтин? Он не на шутку перепугался, когда по приезду домой узнал, что если бы его план удался, ты бы винил себя в произошедшем до конца своих дней. Тогда он принял твердое решение, что следующую попытку устроит так, чтобы никто не мог себя в этом обвинить. Это было не так просто, как тебе может показаться. Например, утонуть? Точно списали бы на самоубийство. Нет, ему нужно было обставить все так, чтобы можно было точно доказать, что смерть произошла в результате несчастного случая. Нил? Нил, мой мальчик, ты меня слушаешь?

— Слушаю.

— Прошу прощения. На мгновение мне показалось, что ты уснул или отвлекся. Ничего, если я продолжу? Итак, после происшествия на Квилтер-Маунтин, Дик так же осознал, как тяжело будет тетушке Грасии жить с тем, что он умрет во грехе — или не в состоянии блаженства, как, кажется, она это называет. Он знал, что внезапная шокирующая смерть будет большим ударом для семьи. И если он мог хоть на толику облегчить эту тяжесть, он собирался сделать это. И сделал. Пошел и принял крещение силоамитов. Ты и без меня прекрасно знаешь, что это значило для твоей тетушки, особенно в эти последние недели перед ее смертью.

Итак, мы с Диком все спланировали. Господи, Нил, мы пытались. Мы думали, что наш план безупречен от начала и до конца. Каждый член семьи заперт в своей комнате. В тот вечер Дик собрал все ключи и сам запер все двери (чертова «удача» с Ирен, которая осталась снаружи. Господи, какой же это был промах!). Все остальные двери в доме он оставил открытыми, чтобы показать, что кто угодно мог зайти в дом. Но он подумал, что веревка — все равно лучший способ доказать, что это был кто-то чужой. Дик сам ее привязал и подвинул кровать, чтобы казалось, что кто-то точно взобрался по ней к окну, а затем так же убежал.

Он подумал, что рано или поздно Крис перелезет через окно в своей комнате, пройдет по крыше и доберется до его спальни, увидит ключи — Дик специально положил их на видное место — и высвободит всех остальных из своих спален.

Когда вместо Криса в его комнату забежала Ирен, он из последних сил придумал какие-то слова, чтобы спасти меня — и свою семью. Он посмотрел на окно (или попытался) и сказал, что человек в красной маске сбежал. Мне было интересно, почему он решил вдруг сделать маску красной. Возможно на эту мысль Дика подтолкнул цвет его халата. А может он подумал, что какого-то мерзавца в черной маске всегда смогут найти, а вот в красной — таких точно не было. Не знаю.

Видишь теперь, мой мальчик, как все это было? Все детали распланированы и согласованы. Но выпадает этот чертов снег и портит все напрочь, сводит на нет все умственные труды и приготовления. Впервые за четверть века в Квилтер-Кантри в октябре выпал снег. Снег не шумит. Дик в кровати, я в укромном месте — мы и знать не знали о том, что творится на улице. Мы планировали сделать это раньше, но Дик попросил отложить все до отъезда этих миссионеров и Донга Ли. На Квилтеров подозрение бы в любом случае не пало. А вот на проповедника или китайца — вполне.

На этом, думаю, все, Нил. Все остальное не так важно. Все это съедало меня изнутри, мой мальчик. Все эти годы я ходил среди вас, как подлый трус и лицемер, принимая вашу дружбу и не осмеливаясь признаться. Конечно порой мне кажется, что я не сделал ничего такого ужасного. Это было тяжело, Нил; это было чертовски, невероятно тяжело. Но Дик умолял меня. И конечно, как говорят в кино, я поплатился. Да, я поплатился — поплатился всем чем возможно. И теперь, когда я старею…

— Доктор Джо, не могли бы вы… в общем посидите просто так пару минут? Простите. Мне надо подумать. Надо подумать.

Дверь в коридоре громко захлопнулась, заставив дубовое бревно в камине рассыпаться на мелкие угольки. По комнате разлился живой смех маленькой розовощекой девчушки в зеленом платьице. Она притормозила и тут же перевоплотилась в саму вежливость:

— Как вы, доктор Джо? Не знала, что вы здесь. Очень рада вас видеть. Дядя Нил, я искала маму.

— Я уже часа два не видел Люси, — сказал Нил.

— Это очень важно. Малыш Фадд постоянно кричит «уии»! Звучит так, будто он говорит по-французски.

Доктор Эльм сказал:

— Ты говорила об этом своему отцу?

— Папа очень занят. Он сам послал меня к маме. О, а вот и Кристофер! Так скоро вернулся из Квилтервилля. Ку-ку — Крис?

Из-за занавесок появился холеный желтоволосый юноша.

— Что тебе нужно, ребенок? О, доктор Джо, как дела? Рад вас видеть. Приехали на своем новеньком Чаптлере? Папа собирается подарить спортивный Форд мне на день рождения. Я бросил курить. А то постоянно голодный из-за этого. Прошу прощения, я пока пойду навещу кухню. И ты со мной, Делида. Идешь?

— Господи, Нил, — сказал доктор Эльм, когда очередная дверь захлопнулась под звуки резвого смеха, — мне даже дети больше не приносят радости. Это меня убивает, хотел бы я… хотелось бы, чтобы это и впрямь ускорило мою смерть. Я не могу есть. Не могу спать…