Человек снял шляпу штатского фасона, провел рукой по волосам и, отняв ее, пристально посмотрел на ладонь.
— Меня задело пулей, и я потерял сознание. Задело, вероятно, слегка, шальной пулей: крови нет, и я не чувствую боли. Я не хочу беспокоить вас просьбой, чтоб вы меня осмотрели, но не скажете ли вы, как мне найти свою часть или хоть какой-нибудь отряд армии северян, если вы знаете, где она?
Доктор опять ответил не сразу: он старался припомнить все, что говорится в медицинских книгах о потере памяти и о том, что знакомые места, кажется, помогают вспомнить забытое. Наконец он взглянул человеку в глаза и заметил с улыбкой:
— Лейтенант, почему вы не в мундире, который присвоен вашему званию?
Человек оглядел свой штатский костюм, поднял глаза и сказал с запинкой:
— Это верно. Я… я не понимаю.
Все еще глядя на него зорким, но сочувственным взглядом, доктор спросил напрямик:
— Сколько вам лет?
— Двадцать три, — а почему вас это интересует?
— Я бы этого не сказал; никак нельзя подумать, что вам двадцать три года.
Человек потерял терпение.
— Не стоит об этом спорить, — сказал он. — Мне нужно узнать, где находится армия. Не прошло еще двух часов, как я видел колонну войск, двигавшуюся к северу по этой дороге. Вы, должно быть, встретились с ними. Будьте добры, скажите, какого цвета на них мундиры, я сам не мог этого разглядеть, — и больше я не стану вас беспокоить.
— Вы совершенно уверены, что видели их?
— Уверен? Боже мой, сэр, да я мог бы пересчитать их!
— Вот как, — сказал врач, внутренне забавляясь собственным сходством с болтливым цирюльником из «Тысячи и одной ночи», — это очень любопытно. Я не видел никаких войск.
Человек посмотрел на него холодно, словно и он тоже заметил это сходство с цирюльником.
— Видно, вы не хотите мне помочь, — сказал он. — Можете убираться ко всем чертям, сэр!
Он повернулся и, не разбирая дороги, зашагал прямиком через росистые поля, а его мучитель, начинавший уже раскаиваться, спокойно следил за ним со своего наблюдательного поста в седле, пока тот не исчез за деревьями.
Свернув с дороги, путник замедлил шаг и теперь шел вперед нетвердой походкой, чувствуя сильную усталость. Он не мог понять, отчего он так устал, хотя чрезмерная словоохотливость деревенского лекаря была сама по себе утомительна. Усевшись на камень, он положил руку на колено, ладонью вниз, и случайно взглянул на нее. Рука была исхудалая, морщинистая. Он поднял обе руки к лицу. Лицо было все в глубоких морщинах: борозды чувствовались на ощупь. Странно! Не могли же простая контузия и короткий обморок превратить человека в развалину.
— Я, верно, очень долго пролежал в госпитале, — сказал он вслух. — Боже, до чего я глуп! Ведь сражение было в декабре, а сейчас лето! — Он засмеялся. — Неудивительно, что этот лекарь подумал, будто я сбежал из сумасшедшего дома. Он ошибся: я сбежал всего-навсего из лазарета.
Его внимание привлек маленький клочок земли неподалеку, обнесенный каменной оградой. Без всякой определенной цели он встал и подошел к ней. Посредине стоял тяжелый монумент, сложенный из камня. Он потемнел от времени, выкрошился по углам и был покрыт пятнами мха и лишайника. Между массивными глыбами пробилась трава, и корни ее раздвинули глыбы камня. В ответ на дерзкий вызов этого сооружения время наложило на него свою разрушающую руку, и скоро оно сровняется с землей, «подобно Тиру и Ниневии». В надписи на одной из сторон памятника взгляд его уловил знакомое имя. Задрожав от волнения, он перегнулся всем телом через ограду и прочел:
Чувствуя слабость и головокружение, человек повалился на землю. Рядом с ним — стоило только протянуть руку — было небольшое углубление в земле, полное воды после недавнего дождя, — прозрачная лужица. Он подполз к ней, чтобы освежиться, приподнялся, напрягая дрожащие руки, вытянул голову вперед и увидел свое отражение, как в зеркале. Он вскрикнул страшным голосом. Руки его ослабели, он упал лицом вниз, прямо в лужу, и нить, связавшая на миг начало и конец его существования, оборвалась навсегда.
Человек с двумя жизнями[37]
Эту необычную историю, случившуюся с Дэвидом Уильямом Даком, рассказал он сам. Дак — старик, живущий в Авроре, штат Иллинойс, где его все уважают. Однако называют Мертвым Даком.
«Осенью 1866 года я служил рядовым в восемнадцатом пехотном полку. Мой батальон был из тех, что размещались в форте Фил-Карни под командованием полковника Каррингтона. Жители страны более-менее знакомы с историей гарнизона, в частности с резней[38], устроенной племенем сиу, в результате которой был уничтожен отряд из восьмидесяти одного человека (ни одному не удалось уцелеть), из-за нарушения договора смелым, но безрассудным капитаном Феттерманом. Когда это произошло, я как раз пытался пробиться с важным донесением в форт С. Ф. Смита в горах Биг-Хорн. Местность кишела враждебно настроенными индейцами, и потому я шел ночами, а перед рассветом прятался как можно надежнее. Ради успеха дела я шел пешком, вооруженный винтовкой Генри[39], с трехдневным запасом провизии в рюкзаке.
На второй день для укромного укрытия я выбрал место, казавшееся в полумраке узким каньоном между каменистых холмов. В нем было много больших камней, скатившихся со склонов. За одним из них, в зарослях полыни, я устроил себе постель на день и вскоре уснул. Казалось, я только что сомкнул глаза, но, когда я проснулся от звука выстрела, уже близился полдень. Пуля ударила в камень как раз над моей головой. Группа индейцев выследила меня и почти окружила; индеец, приметивший меня с холма, выстрелил неточно. Дымок от выстрела выдал стрелка, теперь я опередил его, и индеец скатился под откос. Пригнувшись, я побежал от невидимых врагов, маневрируя под градом пуль в зарослях полыни. Негодяи не преследовали меня дальше, что казалось странным: ведь по моим следам они должны были понять, что имеют дело с одним человеком. Но скоро причина их бездействия стала ясна. Меньше чем через сто ярдов я достиг конца ущелья, которое принял за каньон. Оно заканчивалось почти вертикальной каменной стеной, лишенной всякой растительности. В этом тупике я чувствовал себя как медведь в загоне. Не было никакой нужды меня преследовать, нужно было только подождать.
И они ждали. Два дня и две ночи просидел я, скрючившись между скалой, поросшей мескитом, и каменной стеной, мучаясь от жажды и не надеясь на спасение. Я сражался с индейцами на дальнем расстоянии, стреляя иногда по дымкам от выстрелов, и они отвечали мне тем же. Конечно, я не смыкал ночью глаз, и отсутствие сна было мучительно.
Помню утро третьего дня — я знал, что оно последнее. Смутно припоминаю, что в отчаянии и крайнем возбуждении я выскочил из-за скалы и стал палить куда попало. Больше я ничего не помню.
Следующее воспоминание: я выхожу из воды с наступлением сумерек. На мне нет ничего из одежды, и я не знаю, где нахожусь, но, продрогший, со сбитыми ногами, иду куда-то всю ночь. На рассвете оказываюсь у форта С. Ф. Смита, пункта моего назначения, но донесения при мне нет. Первый человек, которого встречаю, — мой хороший знакомый, сержант Уильям Брискоу. Можете представить, как он удивился, увидев меня в таком состоянии, и как удивился я, когда он спросил, кто я такой, черт возьми.
— Дейв Дак, — ответил я. — Кто же еще?
[37] © Перевод. В. И. Бернацкая, 2020.
[38] 21 декабря 1866 года 2 тысячи индейских воинов уничтожили отряд из 81 человека американских кавалеристов и пехотинцев из-за нарушения территориального договора.
[39] Бенджамен Тайлер Генри (1821–1898) изобрел и внедрил в производство первую надежную трехлинейную винтовку.