— Тогда зачем наказывать Ритани? — удивилась я, — он же и без того наказан.
— Он наказан братом, Медуница. За предательство, за ложь, за обман, за высокомерие, за неверие. Но тебе придётся изыскать для него отдельную меру наказания.
— Шесть драконов, два князя и … Нилан V, который мной просто откупился?
— Ещё твой старший брат Раку. Когда он делал свой ключ, он видел, что ты — потенциальная ведьма, но не решился пойти против воли отца. Его тебе тоже придётся осудить и выбрать меру наказания. Есть идеи?
— Я знаю точно наказание для Нилана V, он должен потерять свой трон, — чётко сказала я. — И Раку на нём тоже делать нечего. Если он знал, что должен сделать, и не сделал этого, а только усугубил ситуацию — то, как правитель, он провалился.
Лэри Вероника едва уловимо улыбнулась:
— Драконы?
— Пусть исправляют то, что натворили, — пожала я плечами. — Помогают свергнуть императора, потом защищают того, кто станет императором, находят себе преемников и валят… Ой, леди не положено!
Моя собеседница звонко расхохоталась и продолжила мою фразу, словно я на ней и не споткнулась:
— На все четыре стороны. Я поняла. А князь?
На этом я запнулась.
Ритани? Правильный Ритани. Тот, который носил облик человека… но ведь и, правда, он же наказан, наказан страшно и беспощадно. Его собственные дети в шесть лет обретут магию крови.
— Его обязательно? Обязательно-обязательно?
— Да. Потому что он видел больше, чем другие, знал больше. А значит и спрос с него тоже больше.
— Но это неправильно… — прошептала я. — Правда. Неправильно.
Лэри Вероника задумчиво смотрела на меня:
— Неправильно?
— Неправильно.
— Что ж, хорошо. Тогда последний вопрос, наказание для князя Канната?
— Что, — прошептала я в ужасе, — это тоже нужно?!
— Да.
Лэри не добавила больше ничего, но как-то я поняла, что … это самое главное. Самое важное.
Как наказать того, кто виновен во всём этом? Кто подарил мне свободу и сам её отобрал? Я… я не знаю.
Во мне ничто не отозвалось, когда я прокрутила эту мысль в голове. Она не была ни правильной, ни неправильной. Она была «никакой». Плоской. Пустой.
Но чем больше я смотрела на князя Канната, тем отчётливее понимала, что знаю, что я хочу. Чем хочу его наказать. И что хочу.
Это понимание крепло с каждым мгновением.
— Лэри, — прошептала я. — Я знаю… но могу я сначала с ним поговорить? И… наверное, сказать «спасибо». Он — меня пугает, до сих пор, особенно одержимостью, но в то же время, он многому меня научил, пока… пока… — я обхватила себя за плечи, — пока мы делили тело марионетки на двоих.
Отговаривать меня лэри Вероника не стала, щёлкнула пальцами:
— Осенняя аллея, — улыбнулась она, но в её улыбке я увидела грусть, — тебе ведь нравится осень?
Я кивнула. И мир дрогнул, разобрался на кусочки и собрался заново.