Я бы упала, но мужская рука меня поддержала, помогла устоять, чуть тронула завитой локон волос и тут же отпустила.
Вскидывая глаза, я готовилась к чему угодно, но не к тому, что мужчина, который меня поймает, будет так спокоен и так… не кровав. Обычный и, пожалуй, обыденный.
— Ожидала другого?
— Душа, — поняла я. — В крови-то запачкан изначально был Ритани, а не … вы.
— Точно. Прогуляемся, лэри?
Я хотела сказать что-то лёгкое, ни к чему не обязывающее, но смутилась под ироничным взглядом. Он был другим.
Но, как ни странно, как ни смешно, а я уже знала этого мужчину. Я видела его в поступках и словах. Это им я восхищалась. Это за него мне было до слёз обидно.
Не Кровавый князь, которым он останется в истории навечно, а Князь Каннат — тот, кто пошёл ради своего брата на жертвы, а в итоге из-за одной девчонки не закончил дело своей жизни.
Как же обидно!
— Не грусти, Медуница, — Каннат улыбался. — Слышишь?
— Но почему? — вскинула я к нему заплаканное лицо.
— Потому что ты — прекрасна. Запачканный кровью я не должен был даже стоять рядом! Но некоторое время мы были бок о бок. Я видел твои улыбки, слышал твой смех, осязал твоё тело, обонял запах твоих духов. Я не мог тебя коснуться, но я провожал тебя глазами. Я полюбил тебя, когда увидел, и ты — в моём сердце осталась даже после того, как мой последний вздох растворился в реальности. Я ни о чём не жалею. Пожалуй, это главное, что я рад тебе сказать. Я рад, что ты встретилась в моей жизни. Я рад, что ты в ней была. Я рад, что могу сказать это лично.
Каннат отступил на пару шагов, опустился на одно колено:
— Я не буду твоим рыцарем, лэри, я не буду твоим хранителем, я не буду твоим демоном или кошмаром. Мне не стать твоим спасителем, я стал лишь причиной твоей гибели. И то, что я сделал, я сделал лишь чтобы исправить то, что сотворил. Но я не жалею ни о чём. Спасибо, что ты была в моей жизни. Спасибо, что ты была столь прекрасна, что позволила мне — запачканному кровью познать любовь. Спасибо, что позволила мне любить себя. Спасибо, что плакала по мне. Спасибо.
Он поцеловал мою ладонь, едва-едва уловимо, и поднялся, ожидая своего приговора.
А я … всё, что я смогла сквозь слёзы выдавить, было:
— Отпускаю тебя!
Глава 24. Имя
Холод.
Холод окутывает меня с головы до ног. Но этот холод… тёплый. Он меня не ранит, не замораживает, не пытается разбить меня на кусочки. Он просто есть. Это холод и я.
Кто я? Что я? Где я?
Я не знаю.
Я где-то. Я что-то… Нет. Я кто-то.
Но кто именно? Холод надёжно скрывает.
Вокруг темно, поэтому мне даже не подсмотреть, что вокруг или как я выгляжу.
Но откуда-то я знаю, что я не оправдала чьих-то ожиданий, а кто-то любил меня просто за то, что я — это я.
Я не знаю, почему я помню именно это? Но второе раз за разом кажется мне важнее.
А потом темноту начинает тревожить имя. Тёплое имя, пахнущее горчичным мёдом и терпким яблоневым туманом у реки. Это имя очень простое, но почему-то мне хочется зажмуриться довольной кошкой и отозваться ему.
Кто зовёт меня? И почему?
Я тянусь навстречу имени, но снова застреваю. Холод не хочет меня отпускать, холод удерживает меня в своём плену и шепчет на ухо: