— Не уходи, останься. Со мной тебе будет хорошо…
Но раз за разом звучит моё имя, и я хочу к нему.
Иногда то, как звучит это имя, меняется, словно бы кто-то другой в отчаянии или тоске пытается выдавить его, сквозь сжатое спазмом горло.
Иногда это имя кричат, кричат так, словно бы бьются в стену или закрытую дверь.
Но в такие моменты во мне очень мало сочувствия…
И кто-то смеётся в моих мыслях и моей душе:
«Правильно, пусть так ты будешь не такой уж и светлой, но тебе — и не нужно быть светлой. Достаточно того, что ты — есть. Потому что то, что ты делаешь — само по себе уже ценнее, чем если ты скажешь подлецу, что он подлец, а тому, кто совершил подлость, что он её совершил».
Я не понимаю.
Для меня всё ещё загадка, кто я. И почему женский голос, который обращается ко мне из глубин меня, порой такой сочувствующий.
«Через это тоже придётся пройти, потому что ты — перестаёшь казаться, теперь ты — становишься. Медь и железо, железо и медь. Мне интересно, к какому выводу однажды придёшь ты. Я буду присматривать».
Почему-то меня успокаивает это обещание, я снова засыпаю в объятиях холода, и снова открываю в нём глаза.
Имя…
Тот, кто шепчет его, зачем он зовёт меня?
Этот голос мне знаком. Мне даже немного смешно, я не знаю, кто я — но мне знаком этот голос.
Он больше не кажется мне неправильным… А когда-то казался?
Мне всё время кажется, что я быстрее узнаю этот голос, чем вспомню себя.
Но мгновение проходит, холод снова меня убаюкивает. Я закрываю глаза.
Мне не страшно.
А потом я вдруг понимаю, какое конкретно имя слышу.
Медуница.
Действительно, и мёдом гречневым, и яблочным туманом над рекой. Кисленьким, дразнящим.
Я знаю, кто меня зовёт.
Не знаю, зачем. Не знаю, как он нашёл это место. От НЕГО это место было хорошо защищено.
Но ещё в моей голове всплыло кое-что ещё.
В тот самый момент, когда я отпустила Канната, ни о чём не думая, не рассуждая, меня вернуло обратно к лэри Веронике.
И в её руках я ревела несколько часов, отпуская всё, что накопилось и накипело за годы унижений, разочарований и мучений.
А потом мы пили горячий сладкий чай с маленькими булочками в каком-то замке, сидя в уютной нише, обложившись маленькими подушечками.
Тогда я спросила:
— Почему? Я ведь должна была наказать его…
Лэри Вероника улыбнулась и спросила: