Услышала… голос души.
«Холодно.
Я слышу голос, который заставляет меня что-то делать. Я что-то делаю. Двигаюсь. Выполняю движение, но мне холодно.
Этот холод коварный, каждый раз он исчезает, когда кто-то оказывается рядом, и тут же возвращается терзать меня с новой силой, стоит этому кому-то уйти. Я не знаю, кто это. Голос меняется, то он мужской, то женский. Он живой. Я знаю, я понимаю эту разницу, но я не хочу снова быть живым.
Я был живым? … Да. Память возвращается медленно, неохотно, только в те моменты, когда я вижу абрис девичьей фигуры с длинными медовыми косами. Тогда что-то жалобно ёкает, кажется, это моя душа. Она у меня ещё есть?
Да. Я осознаю это. Но снова всё тонет во вспышке холода.
Я не сплю. Я не просыпаюсь.
Я мёртв.
Я знаю. Но меня это не пугает.
Холод снова накатывает. Снова окутывает. Мне холодно…
Вокруг эльфы, орки, люди — никто не затрагивает ничто во мне. Я — ничто. Смешной каламбур, который я оценил бы, когда был жив, но я не жив.
И только запах её духов и её шампуня для волос пробуждает меня от этого холода. Смешная малышка. Чудесная малышка.
Я.
Её.
Хочу.
Она.
Должна.
Быть.
Моей.
Эта простая мысль бьётся во мне, раскатывается барабанным боем, звучит в ушах одновременно с током уже несуществующей крови. Но уже поздно.
Я опоздал.
Опоздал. И навредил. Я страшно ей навредил. И теперь мне больно именно при мысли о том, что я у неё отобрал то, чего отбирать не планировал.
Ведьмочка. Я не знал, что она — ведьмочка, я просто её хотел.
Всё началось очень давно. Всё началось тогда, когда я взглянул на своего младшего брата и увидел в его глазах алые прожилки. Мне было девять. Ему шесть. Шесть лет — то самое время, когда в нашем роду у ребёнка может проснуться магия крови. Цикл Бралева.
Мне было всего девять лет, когда я увидел у своего младшего брата эти прожилки. До этого родители всё ждали, когда же, ну, когда же, наконец, эти прожилки появятся у меня. Но они появились у него.
Родители не оценили. Родители возненавидели меня. Я был старшим ребёнком, но я не был любимым ребёнком. Ритани — то, Ритани — сё. Я мог бы сказать, что я возненавидел своего младшего брата. Но я его любил.
И принёс себя в жертву. Я взял на себя магию крови, а вместе с этим взял на себя право и правило быть палачом для брата. Я должен был быть с ним рядом. Всегда. И никого кроме.
Мы клялись, что не предадим друг друга, что будем вместе. Что мы — братья.
Но он отдалялся, он пытался вырваться из клетки, в которой вместо него сидел я. И даже не знал об этом. Он позволил себе забыть.
А потом он меня предал. Первый раз, но не последний…