Раздолби меня господь, он еще жив.
Хрипы и сопение не дают им услышать меня, а я перепрыгиваю подоконник (самого окна здесь нет уже тысячу лет), неспешным замахом вывожу из-за спины молот и чеканю голову одного прямо над ухом.
Удар ставит его на колени, глаза пусты, смотрят на разбитую скулу; тот, что был в ногах Стелтона, успевает поднять голову, как раз чтобы поймать удар сверху, промеж глаз. Точный, словно на бойне. Боек оставляет на черепе дыру размером в кулак, глаза выпучиваются, он валится набок и, прежде чем туша падает на камни, я поворачиваюсь и угощаю первого шипом в затылок. Шип с маху разбивает кость, и я словно багром стаскиваю урода с груди Стелтона, с месива кишок и влажного черного песка.
Черные Ножи бьются и дергаются, пинаются и кряхтят, автономные нервные системы не хотят верить, что они уже мертвы, но вскоре это хук-хук-хуууууккк сменяется слабыми последними хрипами, и остаются лишь звуки сдавленных рыданий. Не знаю, Стелтона или моих.
Кольчуга сползла с лица. Руки еще связаны за спиной. Я падаю рядом на колени там, где был огриллон, бережно спускаю кольчугу на плечи.
Глаза крепко зажмурены, словно он боялся, что они выпадут, рот, подбородок и щеки в загустевшей крови. Он всхлипывает, будто тинейджер с разбитым сердцем. Я подвожу руку под голову и второй рукой глажу волосы и несу эту дерьмовую чушь "успокойся теперь все будет хорошо, все кончилось и все окей", и дерьмовая чушь не кажется ему чушью, дыхание выравнивается, и вскоре он решается открыть глаза. - Кто..?
- Это Кейн, Стелтон.
- К-Кейн? Я... мне больно. Больно, Кейн.
- Да, знаю. - Дерьмо. Лучше бы он умер сейчас. Еще лучше - двадцать минут назад. Дерьмо. - Шш. Тише. Пойдем.
- Не так... бывало и похуже. Не так плохо. Боль. - Голос спутанный, шаткий. - Словно... словно переел... несвежего. И всё. Кейн?
Я сказал бы ему поберечь силы но, знаете ли, зачем? - Ага.
- Есть... вода? Жажда. Ммм, настоящая жажда.
И у меня. Не помню, что случилось с флягами. - Ага. Да, сейчас. Принесу воды. Минутку.
- Не так должно было быть...
Слезы текут из уголков глаз, по вискам. - Просто рр... работа. Немного... поохранять. И найти работу получше. Никто не сказал, что будет так. Не так... не так должно было окончиться...
- Ага. - Я опускаю его голову на заметенный песком камень. Луна светит за плечом. - Я бы все переделал, если бы мог.
- Я, эх... я.. аххх, дрянь. - Спина выгибается. - Не могу... даже сесть ...
Да уж, не когда твои внутренности выгрызены.
- Знаю. Даже не пробуй.
- Ты можешь... помоги увидеть...
- Тебе не захочется.
- Реально плохо? Не вижу. Так и есть? Реально плохо.
- Поверь.
Встаю и подбираю молот. Он весит примерно тонну; приходится опустить на плечо, от тяжести подгибаются ноги. Я уже убивал людей. Но никогда тех, кто был настоящим. Хорошего человека. Приятного.
Человека, которого я хотел бы заиметь в друзья.
- Да уж. Да, хорошо. Кейн.. не надо... не...
- Лучше так. Быстро.
- Нет. Нет, нет, не так. Я просто... - Свежие слезы прочерчивают новые дорожки. - Никому не говори, ладно?
- Не говорить..?
Нагой, испытующий взгляд умоляет поклясться. - Не говори, что я ушел как... как слабак. Скажи, я... умер в бою. Скажи им. Ладно?