- Кусок дерьма. - Я бросаю меч. Погань все мечи.
С ножом так не вышло бы.
Беру молот, которым меня задели, взвешиваю, оценивая баланс, и цветок боли в ребрах пауком расползается по телу, неся онемение. Колени подгибаются.
О, проклятие.
Опираюсь о молот и щупаю живот сквозь холодную липкую кольчугу и ватник. Там не то чтобы болит; ощущение слишком широкое, какое-то океаническое. Кишки вздуло, давить на них - словно открывать черную дыру слабости. Хрен поймешь, насколько серьезно я ранен, однако ночь сгущается и становится жидкой, и внятно говорит "кончай". Да, плохо дело.
Впрочем, я обучен справляться с шоком. Дыши.
И.
Дыши.
И.
Дыши - и...
И несколько секунд сфокусированной концентрации на Дисциплине Контроля накачивает кровяное давление, усмиряя темноту.
Дыши.
И дыши.
Смена внимания по практикам Дисциплин стимулирует стресс-гормоны; боль притупляется, сила течет обратно в руки и ноги, в голове яснеет.
Забудь про любовь и деньги, бэби: мир раскручивают гормоны надпочечников.
Минуту спустя я могу встать и наконец осмотреть молот как следует. Рукоять длиннее моей руки, в железной головке кило три, однако обеими руками я вполне смогу им орудовать. Мои кишки и рука Стелтона готовы засвидетельствовать эффективность этого костолома; шип на задней стороне головки похож на боевой коготь и способен пронзить сталь - правый набедренник Марады напоминает поверхность луны, и по меньшей мере три кратера сочатся, пробитые насквозь.
Можно хорошенько поработать над черепами огриллонов.
Марада одурело трясет головой, орошая ноги струйками крови из носа. - Кейн. Мне потребуется помощь...
Промельк движения сзади нее, она замолкает и машет моргенштерном за спину, прерывая жалкий бросок умирающего Черного Ножа. Стена обрызгана мозгами.
Забойная девчонка.
Труп падает на другого Черного Ножа. Еще живой рычит, но он совсем обессилел - рык похож на стон; он сжимается под весом сородича, убийственно глядя на Мараду и пытаясь выкашлять масло из сгоревших легких.
Знаете, если нам с ней удастся найти путь сквозь это... ну, знаете, если я ей хоть немного нравлюсь...
Она ковыляет ко мне, хватаясь за край пробитого набедренника. - Поможешь снять, ладно?
Я опускаюсь на колено и роюсь позади стальной пластины в поисках ремешка, и мне хорошо как щенку-сосунку, и тепло плоти сквозь липкие брюки делает вдохи еще более короткими, чем сумел сделать молот.
- Я, ух... - Приходится откашливаться. - У нас мало бинтов... то есть только моя рубаха...
- Не нужно, - говорит она. - Ранения в мягкие ткани мне не страшны. Нужно лишь снять вот это. Покоробленные края режут мышцы - я не могу ходить и не могу Исцелить себя. Потом поглядим, что можно сделать с рукой Стелтона.
Мои кишки тоже требуют внимания, но...
То, как она говорит...
Я опускаю руки и смотрю вверх. -Забыла, что нужно быть похожим на Айвенго, да?
- Чего? - Она вздрагивает, глаза виновато вспыхивают. - Я, э...