— Ты выглядишь кошкой, объевшейся сметаны, — поправляем одежду, Алена довольно мурлычет.
— Сметану мне не дали, — не сразу догоняю ее пошлый намек, поняв смысл, смеюсь, вновь потянувшись к ней. Это, блин, ненормально уже, вроде ток трахнулись, опять накатывает возбуждение.
— Нам нужно сегодня выехать. Хватит меня соблазнять!
— А что я? Я ничего, — игриво подмигивает, закусывая губу. Слова явно расходятся с делом.
— Ален! — освобождаю из плена ее губу, не целую и не обвожу пальцем. — Пойдем позавтракаем и поедем. Дорога не близкая.
— Какой ты зануда! — бурчит, показательно нахмурившись. Вместе выходим из комнаты, рука сама тянется к ее руке, сжимаю ладонь. Как влюбленные идиоты, заходим в столовую, часть родственников уже позавтракали. За столом сидит Милана, мама и Мира.
— Доброе утро! — Алена лучезарно одаривает всех улыбкой, садится за стол, я рядом с ней. Она наливает мне кофе, Милана пристально следит за каждым ее действием. Встречаемся глазами, распрямляет плечи. Ну, вот чего ей надо? Все ведь у нее хорошо, чего лезет ко мне? Или думает, что и бывший муж, и нынешний останутся при ней?
— Он пьет с одной ложкой сахара, — замечает бывшая жена, я открываю рот, но Алена опережает меня:
— Возможно, с тобой ему и нужно было подслащивать пищу, чтобы вкусной жизнь казалась, со мной этого не требуется.
— Конечно, сладким перец не заешь, — прячу улыбку в кулаке, пододвигая чашку к себе. Мама с Мирой с интересом прислушиваются к перепалке.
— Есть и сладкий перец или ты про чили говоришь? Он остренький, огонь, всегда держит в тонусе, — девушки обмениваются ироничными взглядами и лицемерно приветливыми улыбками.
— Может позавтракаем без словесных пикировок? — предупреждающе смотрю на Милану, поджимает губы. Алена ободряюще гладит по руке.
— Все хорошо, милый, — на какое-то время за столом образовывается тишина. Но не успеваю я съесть и половину своего завтрака, Милана смотрит на меня.
— Я сегодня уезжаю домой, нужно собрать вещи Хади, — давлюсь, кашляю. Алена ощутимо рядом напрягается и бросает на меня вопросительные взгляды.
— Прости, не понял тебя. Забрать вещи Хади? С какой стати, Милана?
— Она моя дочь.
— Моя тоже, — пытаюсь контролировать вспыхнувший гнев, напоминая себе, что здесь присутствуют мама и Мира, которые не в курсе истиной истории.
— Ты ж ее не повезешь в Сочи?
— Я повезу ее в Сочи.
— Это неправильно! С кем она там будет? — пренебрежительно смотрит на Алену, сильнее сжимаю в руке вилку. — С няней? Как обычно? Но неизвестно, сколько по времени будет находится в больнице бабушка Тамара.
— Я забираю дочь навсегда.
— Что? — краснеет от возмущения. — Ты этого не сделаешь! — повышает голос, морщусь.
— Почему? Я не доверю тебе дочь после всего случившегося! Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах! Усекла? Еще раз вякнешь по поводу того, что заберешь Хадю, я сотру тебя в порошок, как должен был сделать ранее, — резко встаю, швыряю салфетку на стол. — Спасибо за завтрак, мама, — проходя мимо мамы чмокаю ее в щечку. Сказал лишнего. Не сдержался.
— Давид! — скрипнув зубами, оборачиваюсь. Милана замирает передо мной. — Ты не прав! Я хочу, чтобы дочь была рядом! Она моя дочь, пойми же ты! Я итак лишена возможности наблюдать, как она растет! Все урывками!
— Когда ты трахалась с Омаром, ты не думала о том, где твоя дочь находилась все это время! Какого хрена я сейчас должен тебе поверить? Где гарантия, что ты мне не угробишь моего ребенка? Да я тебе собаку боюсь доверить! — закрываю себе рот ладонью, потому что могу наговорить еще много лишнего.
— А этой проститутке ты доверяешь?
Я не бью женщин специально. Сейчас рука быстрее мыслей в голове взметнулась вверх. Смотрю на алый отпечаток, не чувствую угрызения совести.
— Следи за языком, Милана! Я не позволю тебе и кому-либо еще оскорблять мою жену! Ясно? — Милана ревет, слезы градом стекают по лицу. Она сейчас выглядит точно так же, как в тот вечер, когда я ее застал с Омаром в постели. — И дочь я заберу. Я должен был это сделать давно, но придумывал себе оправдания, почему не могу.
— Я не позволю ей воспитывать моего ребенка! — шипит сквозь зубы, зло сверкая глазами.