Смотрю на Хадю, поправляю на ней плед. В салоне машины тепло, поэтому она без куртки. Такая милая, смешливая, самая лучшая девочка на свете. Никогда не думала, что можно любить чужого ребенка, как своего. Оказывается, можно. В сентябре я надеюсь уже держать на руках своего ребенка, чтобы наша семья стала по-настоящему полноценной. Не представляю, что буду делать с младенцем, но с Давидом можно смело рожать, он не бросит.
— Мы завтра с утра уедем?
— Да.
— Что ты решил по поводу Хади? Заберем ее после каникул? Я как раз могу заняться вопросом по поводу садика и врачей, только нужно узнать, каких специалистов надо.
— Давай не будем торопиться.
— Давай не будем откладывать в долгий ящик! — скрещиваемся взглядами в зеркале, я вызывающе и упрямо задираю подбородок. Качает головой. Я вздыхаю, беру себя в руки. Нужно мягко его подвести к мысли, что дочку нужно забрать. Ради нее, ради него, ведь как тонка эта нить доверия, которая между ними сейчас установилась.
— Давид, предлагаю тебе за две недели все узнать, подготовить комнату к полноценному проживанию. Я готова написать заявление на увольнение и полностью посвятить себя Хаде, только прошу тебя, не откладывай это на полгода-год. Ты же сам себе потом этого не простишь.
— Я услышал тебя.
— Но ты ничего не хочешь делать…
— Ален, ты вот требуешь от меня ответа, а я не знаю, что ответить, потому что до конца не представляю, как провернуть без стресса и сильных изменений.
— Этого не будет. Нам всем троим придется подстроиться под новые обстоятельна, чем-то пожертвовать, где-то изменить график работы, но чтобы все оставалось неизменным, этого не будет Давид, — муж молчит, я отворачиваюсь к окну, поняв, что Давид развивать тему не намерен. Сразу же стало тяжело находиться в машине.
К дому бабушки Тамары мы подъезжаем, когда уже стало темнеть. Хадя проснулась, жевала печенки, которые я ей подавала.
— Что-то случилось, — обеспокоенно бормочет Давид, я смотрю вперед. Возле ворот стоит машина «скорой помощи». На сердце сразу становится тревожно. Мы торопливо покидаем джип, подхватываю Хадю, закутав ее в плед, спешим.
— О, вы приехали, — нас встречает Мира и сразу же у меня забирает из рук Хадю, я разматываю шарф на шее.
— Что случилось? — Давид берет мою куртку и вешает рядом со своей.
— У бабушки поднялось давление, не смогли сбить, пришлось вызвать врачей.
— Они у нее сейчас?
— Да. Я пойду Хадю переодену, — Мира с малышкой уходит вглубь дома, мы поднимаемся на второй этаж. Я беру Давида за руку, ободряющее ее сжимаю, он вымученно улыбается в ответ, но вижу, что сильно переживает. Бабушка у него самый близкий человек, терять ее он морально не готов.
— Я с тобой.
— Спасибо, — это все, что он может выдавить из себя, стучится в дверь бабушкиной комнаты. Ее открывает Медина, приветливо нам улыбается.
— Вы быстро приехали.
— Как бабушка?
— Пока ничего не ясно, возможно проедется госпитализировать.
— Отец здесь?
— Он с мужчинами в кабинете, нервничает.
— Я пойду к ним, — отпускает руку, погладив меня по спине, уходит. Я провожаю его глазами, поворачиваюсь к свекрови. Медина меня пропускает в комнату, там возле кровати сидят две женщины в форме фельдшера. Бабушка Тамара, увидев меня, слабо улыбается.
— Ну, бабуль, чего это мы тут чудить начали? — присаживаюсь на стул возле кровати. — Мы отдохнули просто замечательно. Хадя и Давид отлично провели время. Я, правда, не сумела переубедить упрямца, что мы должны быть все вместе, он упорно говорит, что ему нужно подготовиться. Интересно, когда я скажу ему, что жду ребенка, он попросит меня подождать, чтобы свыкнуться с мыслью? По-моему, этого типа нужно ставить перед фактом, иначе можно ждать скончание века, — бабушка сдавленно смеется, одобрительно зажмурив глаза.
— Я думаю, как раз пришло время вам ее забрать, — тихо говорит бабулик, вздохнув. Я хмурюсь, ее настрой меня совсем не устраивает.
— Так, берем себя в руки и поправляемся. Вы должны еще дождаться правнука или правнучки.
— Я постараюсь, Алена. Иди к Давиду, ему сейчас тяжело, — это я знаю и без ее слов. Пожимаю ее вялую руку, чмокаю в щеку и сглатываю. Закрыв дверь, прижимаюсь к ней спиной. Плакать нельзя, часто моргаю, делаю дыхательную гимнастику, не представляя, как мне сейчас быть сильной для мужа. Иду в детскую к Хаде, рядом с малышкой что-нибудь придумаю, пять минут у меня есть личного времени.