Призрак киллера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Точно так же, как проститутка, которой даже если и тридцать лет, но она приняла уже такое количество мужиков, что на вид ей все пятьдесят…

Нина жила на памятной Щелкунчику станции метро «Войковская», где у него уже не раз бывали различные приключения.

Зимой район «Войковской» пустынен и негостеприимен. Зато летом, особенно в июне, когда зелень еще свежая, все здесь очень живописно.

Проехав мимо предвыборных пикетов, где кто-то раздавал листовки в поддержку президента Ельцина, а кто-то в стороне отчаянно махал красным флагом, Щелкунчик вывернул на искомую улицу Космонавта Волкова.

Тут все было засажено деревьями, улица была довольно пустынна, только в сквериках у домов сидели пенсионеры и играли в домино.

«Дома ли она? — думал Щелкунчик, медленно проезжая по улице и всматриваясь в номера домов. Была середина дня и будний день, так что большинство деловых людей сейчас не сидели дома. — Доехала ли она вообще до Москвы? — спросил себя Щелкунчик. — Ведь я только знаю, что она покинула Синегорье, а что было дальше, я не знаю точно».

Он подрулил к дому среди разбросанных куч строительного мусора и заржавленных гаражей, после чего оставил машину и пошел искать нужный подъезд. Дом стоял в совсем хорошем месте — в глубине двора, скрытый от улицы. Наверное, тут особенно тихо по вечерам.

«Она живет одна? Или с мужем? Или даже с мужем и детьми?»

Ответов на эти вопросы Щелкунчик не знал. Да, собственно, он никогда бы и не сунулся сюда, прямо в квартиру, если бы не теперешняя ситуация. Окажись на месте Нины другой, незнакомый человек, он бы долго следил за домом, ненавязчиво расспрашивал соседей, уточнял бы подробности быта. Слежка заняла бы дней пять…

Тихий московский двор. Совсем не такой, конечно, какими эти дворы описывали писатели прошлого века, да и романтичные шестидесятники века нынешнего… Теперь старое ушло, и двор выглядел в новом, ином стиле.

Ржавые гаражи с развалюхами-«Москвичами» соседствовали с роскошными «Мерседесами», приткнутыми прямо у подъезда, объявление на бумажке, приколотое к дверям: «Куплю квартиру в этом доме от пятидесяти тысяч долларов», — это говорило о новой эпохе.

Думали ли скромные москвичи, что их вонючие трущобы могут стоить так дорого по всем мировым стандартам? Да еще в долларах, когда десять лет назад само это слово «доллар» звучало как приглашение пройти в КГБ?

Квартира была на седьмом этаже — высоко, если учесть, что лифт не работал, о чем извещала соответствующая бумажка, приколотая рядом с шахтой и написанная пляшущими пьяными буквами. Характер надписи не оставлял сомнений в причинах бездействия лифта — работяги явно ушли в глубокий загул…

Щелкунчик взобрался на седьмой этаж и с удовлетворением подумал, что он вполне сохранил спортивную форму, только чуть-чуть запыхался, да и то от волнения, а не от подъема.

Он остановился перед дверью и посмотрел на звонок. Ах как он не хотел сюда идти, совсем не хотел…

Так, если откроет кто-то посторонний, то есть не Нина, он скажет, что пришел из участковой избирательной комиссии и хочет узнать, придут ли жильцы голосовать шестнадцатого июня…

Звучит, конечно, глупо, но кто ж такому не поверит? Вполне поверят, сейчас кругом, как известно, одну глупость громоздят на другую… Так что все сойдет.

Так же он скажет, если откроет Нина, но окажется, что она не одна в квартире, а есть еще кто-то… А что будет дальше — он посмотрит.

Открыла Нина, только не сразу, а спустя минуты три. Три минуты — это очень долго, если ты стоишь перед дверью на лестничной площадке и звонишь…

На ней был короткий голубой халат с глубоким вырезом на груди, а под ним виднелась кружевная комбинация — белая, белоснежная, как Щелкунчик невольно отметил.

Волосы были не прибраны, лицо без косметики. Кроме всего прочего, она была бледна. И не как-то бледна, а мертвенно-бела, как снег, как ее комбинация…

Секунду они смотрели друг на друга, не двигаясь, после чего Нина криво улыбнулась и сказала:

— Как ты меня нашел? Не ожидала… Мы ведь простились навсегда.

Она посторонилась, пропуская внутрь квартиры нежданного гостя, и Щелкунчик шагнул вперед.

Квартира была пуста, он это сразу понял. Тут была такая тишина, какая бывает в гробу. Или в реанимации… Он не бывал в гробу, но бывал в реанимации, и теперь ему казалось, что он знает, какой бывает мертвая тишина.

— Мне дали твой адрес, — неопределенно сообщил он, глядя, как женщина запирает дверь и как при этом нетверды ее руки. Пальцы буквально плясали на замках… Потом она обернулась к нему, и он вдруг увидел ее глаза — страшные, с расширенными зрачками. Зрачки были такие огромные, что сначала Щелкунчик подумал о действии каких-нибудь капель для глаз — атропина или белладонны…

— Я так рада, — вдруг сказала Нина. Она посмотрела на Щелкунчика еще раз и повторила почти беспомощно: — Я так рада… — После чего она бросилась ему на шею и повисла на нем.

Это было неожиданно, и Щелкунчик не знал, как ему реагировать. Он обнял Нину, ощутил руками ее тело и почувствовал, как женщина стала сотрясаться от рыданий.

Она плакала… Но о чем? Она же только что сказала, что рада его приходу.

— Что случилось? — выдавил из себя Щелкунчик, ничего не понимая.