Призрак киллера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Смерть, — бормотал он в ужасе. — Ты не понимаешь… Козел, ты не понимаешь… Мы сейчас погибнем…

В конце концов Щелкунчик принял решение. Даже если парень пугает его напрасно, хотя было и не похоже, лучше принять меры предосторожности. Вдруг дама захочет вернуться к себе в номер и застанет их тут вдвоем, да еще в такой позе? Поди потом объясняй, что произошло. И скандал будет, и вообще неприятно — привлечешь к себе внимание… Хотя, кажется, он уже и так достаточно привлек к себе внимание… Какая-то бурная получается у него жизнь в тихом Синегорье.

Щелкунчик приподнялся и, продолжая держать парня рукой за горло, спросил:

— Как ты сюда попал? У тебя есть ключ от этого номера?

— Есть, — выдохнул парень. — В кармане… Только бежим скорее.

— Тут что, бомба подложена? — вдруг догадался Щелкунчик. Ну конечно же, как он сразу не сообразил… Парень проник сюда и подложил бомбу. Вот он и стремится теперь поскорее убежать.

Но нет, не так. Этого быть не может, нелогично… Во-первых, бомба все-таки не так мала, чтобы ее можно было спрятать в кармане куртки. А в руках у парня, когда он сюда направлялся, ничего не было, это Щелкунчик твердо помнил. Кроме того, бомба должна быть либо с часовым механизмом, либо радиоуправляемая. Глупо же взрывать пустой номер в гостинице. Взрывают тогда, когда в комнате находится нужный человек… Значит, бомба, по крайней мере, сейчас взорваться не должна.

Так что же это?

Щелкунчик забрался в карман куртки к хулигану и вытащил оттуда ключ от номера, которым тот открывал дверь. Вместе с ключом выпал маленький баллончик — металлический, серого стального цвета, без надписей. Больше всего баллончик походил на газовый, которыми пользуются наивные горожане, надеющиеся таким образом спастись от грабителей.

Наверху головки баллончика была кнопочка распылителя. Совсем как газовый, но только без надписей. Газовые баллончики обычно раскрашены и расписаны со всех сторон, у них этакий праздничный вид, как у детских игрушек…

Щелкунчик подобрал баллончик с пола и сунул себе в пиджак. Потом взглянул на молча лежащего под ним хулигана, который теперь только глазами умолял отпустить его, и ударил его кулаком в живот. Один раз, а потом второй. Бил он в область желудка, с большой силой. Не для того, чтобы убить, и не для того, чтобы лишить сознания. Нет, тащить бесчувственное тело по гостиничным коридорам отнюдь не входило в планы Щелкунчика. Просто он нанес два точных удара для того, чтобы парень мог идти, но не мог сопротивляться и пытаться убежать. Так оно и вышло. Хулиган скорчился, и лицо его посинело от боли. Он задохнулся и захрипел, ругаясь матом вполголоса.

— Теперь вставай и пойдем, — приказал Щелкунчик, отпуская его и даже, схватив за шиворот, помогая подняться с пола.

Они вышли в коридор, и Щелкунчик запер дверь на ключ.

На этот раз в коридоре уже были посторонние люди. Одна женщина с полотенцем, накрученным на голову наподобие тюрбана, медленно, вразвалку шла с чайником в руках, и еще один дядька запирал дверь своей комнаты, намереваясь куда-то идти… Внимательно посмотрев на них, Щелкунчик решил, что это действительно случайная публика и можно пока что не иметь их в виду.

— Пойдем, Гриша, — ласково сказал он, хватая парня под руку. Имя он придумал, чтобы сцена выглядела более правдоподобной. Идут по коридору два товарища, у одного из которых сильно, видимо, болит живот…

Хулиган сделал было движение, чтобы вырваться, но у него ничего не получилось — после двух тяжелых ударов в живот, да еще в полузадушенном состоянии, координация тела была нарушена, и убежать быстро он не мог. Он шел довольно медленно, не отпуская руки от живота и хватая ртом воздух. Щелкунчик же тащил его за собой, чтобы как можно меньше «маячить» в коридоре и поскорее добраться до своего номера.

В конце концов он доволочил хулигана до своей двери, и тот, увидев ее, вдруг резко шарахнулся в сторону. Лицо его опять помертвело от страха.

— Куда ты? Куда мы? — забормотал он испуганно, но на длительные разговоры Щелкунчик сейчас не был настроен. Поэтому он просто отпер дверь и втолкнул парня внутрь.

— А теперь сядь, падаль, и расскажи, что ты там делал и что это за смерть такая, о которой ты там трепался, — приказал он, швыряя свою жертву на собственную кровать.

— Это не я, — отрывисто заговорил парень, поняв, очевидно, что деваться все равно некуда и что этот страшный человек все равно намерен вытрясти из него все… — Это не я… Меня попросили, меня заставили, — говорил он. По лицу его вдруг потекли слезы, и это было довольно отвратительное зрелище.

— Тебя Черняков попросил? — спросил Щелкунчик быстро. — Это он тебя послал в номер? Что он хотел от тебя? Что ты должен был сделать?

Парень замолчал, он не в силах был выговорить то, что хотел услышать от него Щелкунчик. Глаза парня бегали из стороны в сторону, он лихорадочно искал выход из ужасного положения, в которое попал столь глупо и неожиданно.

Но выхода не находилось. Щелкунчик еще несколько раз ударил парня кулаком в живот, после чего тот по-настоящему разрыдался. Он лежал на кровати и плакал от жалости к себе, а после этого, конечно, рассказал все.

Звали его Вадик, ему было двадцать два года, он только год назад вернулся из армии. Отца у него никогда не было. Вернее, он был, этот отец, но его тюремные отсидки были настолько перманентными, что он скорее жил в тюрьме, чем дома, во время кратковременных мясяцев свободы.

Что же касается матери Вадика, то она уже успела основательно состариться от такой жизни — от мужа — пьяницы и вора и от тяжелой работы на комбинате. Эта старая женщина уже никак не могла помочь своему сыну…

Правы бывают ученые-юристы, когда утверждают, что преступность воспроизводит себя сама. Если у тебя отец — преступник, а мать — слабая женщина, то, вероятнее всего, и твоя дорожка проляжет через зоны и камеры предварительного заключения.

И прав был Ломброзо, который утверждал, что «яблоко от яблони недалеко падает» и что преступность — дело семейное, генное, потомственное. Ломброзо даже считал, что преступные наклонности не только передаются в генах по наследству от родителей детям, но что их даже можно увидеть невооруженным глазом.

Есть, считал великий француз, некие внешние признаки преступных наклонностей — низкий покатый лоб, утяжеленные надбровные дуги, характерные особенности строения черепа… Из этой теории на самом деле вытекает довольно любопытный факт. А именно, что если у преступников родятся дети, то надо бы их заблаговременно, еще в младенчестве, тихонько усыплять, как котят, топить, что ли… Пока не поздно, пока они не выросли и не натворили бед еще более страшных, чем их родители. Потому что вероятность того, что эти детки вырастут нормальными, приличными людьми, ничтожно мала…

Похоже, что все это действительно именно так, судя, например, по семейке Андрея Чикатило. Наверное, прав был старик Ломброзо, и вправду следовало бы принимать против подонков превентивные меры…

Вот только непонятно, кто же конкретно будет топить этих младенчиков-монстров… Не всякий ведь согласится, даже во имя светлого будущего человечества. А кто согласится — не следует ли его и самого хорошенько рассмотреть: что это за человечек любопытный такой?.. И на что он, интересно, еще потенциально способен? Наверное, раз может топить детей, как котят, внутренние возможности у него большие…