Щелкунчик улыбнулся и даже чуть подмигнул женщине. Она несколько секунд глядела на него, и ее лицо при этом было неподвижно. Потом она отвернулась. Что ж, и ее ответная реакция была не менее взвешенной, чем реакция Щелкунчика…
Одета она была по-деловому, и можно было отметить, что наряд ее выдает столичную жительницу. Дело ведь не в стоимости одежды, не в ее дороговизне. Провинциальность русских женщин как раз и можно отличить по вычурности одежды. Чем больше рюшечек, воланов, всяких шейных и прочих платочков — тем из более глухой провинции данная женщина…
Нет, на этой даме был деловой костюм, состоявший из светлого жакета, глухо застегнутого на все пуговицы, и таких же светлых брюк — широких и чуть расклешенных. А в руках у нее была кожаная сумка, довольно объемистая, в которую могло бы влезть много чего.
Щелкунчик торопливо доел то, что он купил для себя, и быстро вышел из буфета. Кто бы ни была эта женщина и чего бы она ни хотела, он должен был «оторваться» от нее. Она не должна была помешать ему выполнить задачу…
Три последующих дня были для Щелкунчика почти что адом. Вернее, они были бы адом для любого другого человека, а он-то привык к такой работе.
Пришлось купить себе другую одежду — та, в которой он приехал, не подходила, он это сразу понял. Дело в том, что его костюм был рассчитан на большой город, вроде Москвы или Петербурга. Здесь же все мужчины ходили одетыми совсем по-другому.
Чтобы не бросаться в глаза, пришлось купить себе турецкую летнюю куртку, дешевую, но с потугами на элегантность. Потуги, правда, остались всего лишь потугами, потому что из куртки отовсюду вылезали какие-то нитки, которые приходилось поминутно отрывать, чтобы не болтались. От этого человек производил впечатление, словно он все время почесывался…
Еще Щелкунчик приобрел сандалии образца шестьдесят шестого года — из кожзаменителя, темно-коричневые. Он думал, что такие уже давно не делают, но оказалось, что тут они очень даже в ходу у простых русских людей.
А еще была очаровательная рубашка — китайского производства, с «молнией» на вороте, которая сломалась через день и навсегда. Но зато в таких рубашках ходил тут весь город…
Слившись таким образом с бодрой толпой местного населения, Щелкунчик с отвращением оглядел себя в зеркало и решил, что мимикрия состоялась. Теперь он производил именно такое впечатление, которое и должен производить — никакого…
После этого можно было приступать к работе. Щелкунчик ходил по комбинату, по разным отделам и специалистам. Он говорил, что бизнесмен и хочет купить металл. Его прогоняли, но он лез опять. Кроме того, ему удалось узнать все координаты интересующего его человека — генерального директора Барсукова.
Все очень затруднялось тем, что у Щелкунчика не было машины. Он мог бы взять ее напрокат у кого-нибудь из местных жителей, заплатив, но этим бы лишь привлек к себе внимание. Нет уж, следовало оставаться бедным командированным коммерсантом, чтобы не обратить на себя ничьих взоров.
Это ведь сначала может показаться, что тебя никто особенно не рассматривает. Потом, когда будет убит генеральный директор комбината, вся милиция собьется с ног, опрашивая население на предмет странных приезжих. А если Щелкунчик допустит хоть одну оплошность, его наверняка припомнят и начнут искать.
Итак, он следил за своей жертвой без машины, пользуясь городским автобусным транспортом и бегая иногда бегом.
Костюм, который он себе приобрел, позволял Щелкунчику подолгу лежать в засаде у дома Барсукова на окраине города, в кустах возле его дачи, которую он, спрашивая как бы невзначай людей, сумел найти…
Пришлось мельком поговорить со многими людьми, причем делать это следовало осторожно, выуживая по крошкам мелкую информацию так, чтобы никто потом даже не смог припомнить, что незнакомый приезжий бизнесмен интересовался не всем вообще от праздного любопытства, а целенаправленно — товарищем Барсуковым…
То, что удалось выяснить, и то, что Щелкунчик увидел своими собственными глазами, не внушало надежд на скорый успех его предприятия. Сведения были самые неутешительные.
Владилен Серафимович Барсуков то ли ожидал нападения, то ли уже давно решил принять все возможные меры безопасности, и достать его было не так-то легко.
Дом его, в котором он жил вдвоем с женой, был каменный, окружен высокой каменной же оградой, и находился под сигнализацией. Может быть, Щелкунчик и мог бы надеяться отключить сигнализацию, но в доме постоянно находились люди — жена генерального директора и один охранник, он же привратник, который, кроме того, регулярно проходил по периметру забора и проверял, надежна ли система тревоги и оповещения.
Охранников же Щелкунчик насчитал всего десять человек. Они работали посменно, но так, чтобы в любом случае и в любое время суток один караулил дом, один находился на загородной даче, а двое-трое непременно сопровождали Владилена Серафимовича. И сопровождали не как-то, а с соблюдением всех правил безопасности. Стоило машине с генеральным директором остановиться возле какого-то здания, куда он собирался войти, как тотчас же один из охранников бежал вперед и проверял, свободен ли и чист путь. Только после этого Барсуков выходил из машины, но и в этот момент еще один или два человека «страховали» его на тротуаре. Таким образом, где бы ни появлялся Барсуков, он шел как бы по своеобразному коридору, со всех сторон защищенный бдительными охранниками.
Щелкунчику удалось всмотреться в этих охранников, и он понял, что это — настоящие профессионалы. Многие крупные московские бизнесмены могли бы позавидовать системе охраны генерального директора синегорского комбината.
«Да, это неспроста, — думал Щелкунчик. — Этот человек знает, сколько он стоит, и понимает свою ценность… Надо полагать, что он побогаче и позначительнее многих в Москве, которые надуваются от собственной важности…»
Охраняли Владилена Серафимовича, наверное, почти как премьер-министра. Сейчас Щелкунчик в полной мере осознал сложность поставленной перед ним задачи.
Он даже начал подумывать о таком приеме убийства, который был ему всегда отвратителен и на который он никогда не шел. Перед киллером всегда маячит искушение не ломать себе голову, не рисковать, а просто-напросто устроить «кровавый коктейль»…
Щелкунчик сам с собой иногда называл этот способ «Кровавая Мери», по названию знаменитого коктейля, который ярко-красного цвета…
«Кровавая Мери» годится как раз для таких вот сложных случаев, когда «клиент» недоступен для простого убийства из пистолета или винтовки, то есть когда с ним много бдительной охраны и невозможно улучить момент, чтобы приблизиться к нему.
Действительно, а что делать, если заказанный «клиент» только проносится по улицам в машине, а чаще всего — в двух, то есть в сопровождении охраны, выходит на улицу редко, только для того, чтобы пройти из машины в подъезд? Да еще при этом всегда окружен охранниками, теснящимися к нему и зыркающими глазами по сторонам?
Проникнуть к нему в дом решительно невозможно. Проникнуть на комбинат — еще тяжелее… То есть проникнуть на комбинат, наверное, можно, но что делать потом? Тут ведь важно не только убить «клиента», но и уйти самому…
Что же касается «Кровавой Мери» — то это вариант беспроигрышный. Конечно, при определенных обстоятельствах. Эта-то беспроигрышность и, соответственно, легкость исполнения и привлекают киллеров-дилетантов…
«Кровавая Мери» используется в двух вариантах. Вариант первый, наиболее простой — в машину «клиента» закладывается бомба, и он просто взрывается вместе со всей своей бдительной охраной. Собственно, бомбу можно подложить и в дом, например, и взорвать дом «клиента», однако это технически редко бывает осуществимо, потому что уж если взрывать, то тогда весь дом, а для этого нужно уж слишком много взрывчатки. Да и работа по заминированию наверняка привлечет к себе внимание…