Создатель звезд (другой перевод): читать начало книги онлайн

Нет надобности рассказывать, как в этом смятенном мире, после периода хаоса, начал складываться новый образ жизни. Это произошло только после того, как суперплемена развалились под воздействием экономических сил автоматизированной индустрии и в результате непримиримого конфликта между ними. Индивидуальный разум, наконец-то, снова стал свободным. У расы возникли совсем другие перспективы.

Именно в этом мире мы впервые испытали дразнящее ощущение потери контакта с туземцами как раз в тот момент, когда они, создав на своей планете что-то вроде социальной утопии, начинали чувствовать первые болезненные толчки духа, возвещавшие о скором переходе на тот план разума, что находился за пределами нашего понимания или, по крайней мере, нашего тогдашнего понимания.

Один из «иглокожих» миров нашей галактики – самый многообещающий, – раньше других поднялся к сияющим вершинам, но был уничтожен в результате астрономической катастрофы. Солнечная система, в которой он находился, вошла в плотную туманность. Поверхность каждой планеты была расплавлена. В некоторых других подобных мирах мы увидели, как борьба за более высокий уровень мышления закончилась полной неудачей. Мстительные и суеверные поклонники культа толпы уничтожили лучшие умы расы и оболванили остальную ее часть обычаями и принципами, навсегда уничтожившими жизненно важные источники чувствительности и приспособляемости, на которых зиждется все умственное развитие.

Помимо миров «иглокожего» типа, тысячи других квазичеловеческих миров безвременно закончили свое существование. Один из них, ставший жертвой любопытной катастрофы, пожалуй, заслуживает небольшого рассказа. Здесь мы нашли расу, очень похожую на род человеческий. Когда ее цивилизация достигла стадии, примерно соответствующей нашей, когда идеалы масс не базируются на какой-то устоявшейся традиции, и естественная наука является рабой эгоистичной промышленности – биологи открыли метод искусственного оплодотворения. И надо же такому случиться, чтобы как раз в это время получил широкое распространение культ иррационализма, безжалостности, инстинкта и «божественно» – примитивного дикаря! Особое поклонение вызывала личность, в которой варварство сочеталось с умением подчинить себе толпу. Несколько стран оказались во власти таких тиранов, да и в так называемых «демократических» странах такие личности тоже вызывали особое восхищение общественности.

И в тех, и в других странах женщины жаждали заполучить «дикаря» в любовники и иметь от него ребенка. Поскольку в «демократических» странах женщины достигли значительной экономической независимости, – их желание быть оплодотворенными «дикарем» привело к коммерциализации этой идеи. Мужчины популярного типа принимались на работу в синдикаты и сортировались в соответствии с пятью степенями желанности. За умеренную плату, устанавливаемую в соответствии со «степенью» отца, любая женщина могла быть оплодотворена «дикарем». Пятая «степень» была настолько дешевой, что это удовольствие оставалось недоступным только для нищих женщин. Оплата за обычное совокупление с мужчиной даже самой низкой «степени», была, конечно, гораздо выше, поскольку спрос значительно превышал предложение.

В недемократических странах события приняли другой оборот. В каждой из этих стран, на «модном» тиране сосредотачивалось обожание общественности. Он был героем, ниспосланным богами. Он сам был божеством. Каждая женщина страстно хотела, чтобы он был, если не ее любовником, то хотя бы отцом ее детей. В некоторых странах искусственное оплодотворение семенем Хозяина было знаком высшего благоволения к идеальным женщинам. Впрочем, женщинам любого класса разрешалось быть оплодотворенными семенем официально назначенных «дикарей» – аристократов. А в некоторых странах Хозяин сам снисходил до того, чтобы быть отцом всего будущего поколения.

Результатом этого странного обычая – искусственного отцовства «дикарей», который процветал во всех странах в течение жизни целого поколения, а реже и в течение более длительного периода, явилось изменение структуры всей этой квазичеловеческой расы. Для того, чтобы сохранить способность приспосабливаться к вечно меняющейся окружающей среде, раса должна любой ценой сохранить «соль земли» – небольшую, но могучую группу людей, обладающих оригинальным образом мышления. В данном мире концентрация этой «соли» стала очень слабой и утратила свою эффективность. В результате отчаянно сложные проблемы современного мира постоянно решались не так, как следовало бы. Цивилизация разлагалась. Раса вошла в такую фазу развития, которую можно было бы назвать «псевдоцивилизованным варварством», поскольку она опустилась даже ниже человеческого уровня и была уже неспособна измениться к лучшему. Такое положение дел существовало на протяжении нескольких миллионов лет, пока раса, наконец, не погибла в результате набегов маленьких, похожих на крыс, животных, ибо не смогла изобрести никакого средства борьбы с ними.

Нет надобности описывать странности судьбы многих других квазичеловеческих миров. Скажу только, что несмотря на гибель цивилизации в результате ожесточенных войн в некоторых из них, все-таки ухитрилась уцелеть «личинка возрождения». В одном мире мучительное равновесие между старым и новым установилось, похоже, навечно. В другом мире наука достигла таких высот, что стала слишком опасной в руках незрелого человечества, которое, в результате глупой случайности, взлетело в воздух вместе со своей планетой. Диалектический процесс развития нескольких других миров был прерван вторжением инопланетян. В результате этих и им подобных катастроф, к описанию которых я еще вернусь, население галактических миров сократилось в десятки раз.

В заключение скажу, что в одном или двух из этих миров, в ходе типичного мирового кризиса, естественным образом возникла новая и более высокоразвитая в биологическом смысле раса. Благодаря своему разуму и обаянию она пришла к власти, распространила свое господство по всей планете и убедила аборигенов прекратить размножение, заселила планету существами своего высшего типа, создала человеческую расу, вышедшую на уровень коллективного мышления, и в своем развитии быстро вышла за пределы нашего, утомленного исследованиями понимания. Прежде чем наши контакты с этими расами прервались, мы с удивлением заметили: как только новый вид вытеснил старый и взял под контроль всю обширную экономическую и политическую деятельность, он понял всю тщетность этой лихорадочной и бесцельной жизни. И он принялся хохотать над ней. На наших глазах старый порядок стал уступать место новому и более простому, при котором в мире должно было остаться только небольшое племя «аристократов», обслуживаемое машинами, свободное от монотонно-утомительного труда и от роскоши, сосредоточившееся на исследовании космоса и разума.

В некоторых мирах этот переход к более простому образу жизни произошел не в результате вмешательства нового вида, а в результате победы нового образа мышления над старым.

3. Наутилоиды

По мере того, как мы продолжали наши исследования и приобретали все больше и больше помощников в исследуемых мирах, усиливалась способность нашего воображения постигать иные формы жизни. Хотя мы имели доступ только к мирам, корчившимся в конвульсиях знакомого нам духовного кризиса, – мы постепенно овладевали умением устанавливать контакт с существами, структура разума которых была очень далека от человеческой. Сейчас я должен попытаться дать читателю хоть какое-то представление об этих основных «нечеловеческих» разумных мирах. В некоторых случаях, различия между нами и этими, столь непохожими на нас ни в физическом, ни даже в умственном отношении существами, не были, все же, такими глубокими, как в случае с мирами, которые я опишу в следующей главе.

Вообще, форма тела и разума обладающих сознанием существ является выражением характера той планеты, на которой они живут. Например, на некоторых больших и покрытых водой планетах, мы обнаружили цивилизацию, созданную морскими организмами. На этих огромных небесных телах никакие крупные сухопутные существа, похожие на человека, выжить бы не смогли, – гравитация пригвоздила бы их к земле. В воде размеры значения не имели. Одна из особенностей этих больших миров заключалась в том, что из-за давящей гравитации на их поверхности не было ни значительных возвышений, ни глубоких впадин. Поэтому они, как правило, были покрыты мелким океаном, на поверхности которого, виднелось несколько архипелагов маленьких, низких островов.

Я опишу один из таких миров – огромную планету, являвшуюся спутником очень яркого солнца. Если мне не изменяет память, эта звезда располагалась неподалеку от плотно утыканного планетами центра галактики и появилась в более поздний период ее истории. Она дала жизнь планетам, когда многие старые звезды были уже покрыты коркой дымящейся лавы. Из-за очень сильного излучения, свойственного этому солнцу, ближайшие к нему планеты имели (или должны были иметь) штормовой климат. На одной из таких планет, существо, похожее на моллюска, обрело способность двигаться по поверхности моря в своей похожей на лодку раковине и, таким образом, получило возможность следовать за дрейфующими растениями, служившими ему пищей. Прошли века и его раковина стала еще более пригодной для навигации.

Теперь существо уже не просто дрейфовало: оно обзавелось неким подобием паруса – мембраной, торчавшей из его спины. Со временем появились и многочисленные разновидности этого наутилоида. Одни из них так и остались небольшими, а другие решили, что большой размер является преимуществом, и превратились в настоящие живые корабли. Один из них, наиболее разумный, стал повелителем этого большого мира.

Корпус его был твердым, имел обтекаемую форму и очень напоминал лучшие клиперы девятнадцатого века. Размерами он превышал нашего самого большого кита. Его задний щупалец или плавник превратился в руль, который иногда использовался в качестве двигателя, как хвосты у рыб. Впрочем, если небольшое расстояние эти существа могли преодолеть своими собственными силами, то дальние путешествия они, как правило, совершали с помощью большого паруса. Простые мембраны их предков превратились в целую систему костей-мачт, костей-рангоутов и похожих на пергамент парусов. Система управлялась мускулами. Сходство с кораблем усиливали расположенные у носа, опущенные книзу глаза, по одному на каждом «борту». Глаза располагались также и на верхушке «грот-мачты» и играли роль «вперед смотрящего». Мозг обладал органом, способным улавливать магнитное поле и являвшимся надежным инструментом для определения местонахождения. В носовой части «корабля» имелись два длинных щупальца-манипулятора, которые во время движения плотно прижимались к «бортам». В сущности, это была пара очень надежных рук.

Может показаться странным, что у существ такого вида мог развиться разум, подобный человеческому. Однако, во многих мирах этого типа, к такому результату привела цепочка случайных совпадений. Переход от вегетарианства к плотоядию способствовал развитию хитрости, необходимой для охоты на гораздо более быстрые подводные существа. У охотников прекрасно развился слух, и их уши улавливали движение рыбы даже на очень большом расстоянии. Вкусовые органы, расположенные по обоим «бортам» вдоль всей «ватерлинии», реагировали на любое изменение в составе воды, что позволяло охотнику выслеживать добычу. Прекрасно развитые органы слуха и вкуса, всеядность, разнообразные манеры поведения и страсть к общению, – способствовали развитию разума.

Неотъемлемым признаком развитого мышления является речь. В этом мире существовали две ее разновидности. Для общения на близком расстоянии использовалось отверстие в задней части организма, выпускавшее под водой струи газа, контролируемые подводными ушами. Для общения на большом расстоянии служил быстро колеблющийся щупалец, расположенный на вершине одной из «мачт». С его помощью, подобно семафору, подавались сигналы.

Организация коллективных экспедиций за рыбой, изобретение ловушек и сетей, занятия сельским хозяйством в море и на побережье, строительство портов из камня и мастерских, использование тепла вулканов для плавки металла, создание ветряных мельниц, строительство каналов на островах с целью поиска минералов и плодородной земли, постепенное изучение и нанесение на карты огромного мира, использование солнечного излучения в качестве движущей силы механизмов, все эти и другие достижения были порождением разума и основой для его развития.

Это очень странное ощущение – проникнуть в разум мыслящего корабля: увидеть у себя под носом пену разрезаемых тобою волн, почувствовать обжигающе-холодные или ласково-теплые потоки, струящиеся вдоль твоих боков, почувствовать давление воздуха в парусах, когда ты идешь против ветра, услышать под ватерлинией шелест и шепот далеких косяков рыбы, и, в прямом смысле этого слова, услышать очертания морского дна с помощью эха, достигающего твоих подводных ушей. Это очень странное и ужасное ощущение: попасть в бурю, почувствовать, как раскачиваются мачты и грозят разорваться паруса, как по твоему корпусу ожесточенно бьют маленькие, но яростные волны этой огромной планеты. И не менее странное ощущение – наблюдать, как другие большие живые корабли вспахивают морские просторы, кренятся, ловят своими желтыми или красновато-коричневыми парусами изменчивый ветер. Чрезвычайное странное ощущение – понимать, что эти объекты не созданы человеком, а сами являются мыслящими, обладающими сознанием и целью существами.

Иногда мы видели сражение двух живых кораблей, во время которого они рвали друг другу паруса похожими на змей щупальцами, вонзали в мягкие «палубы» друг друга металлические ножи, или, находясь на расстоянии, палили друг в друга из пушек. Потрясающе-восхитительное ощущение – обнаружить присутствие жаждущей близости стройной самки – «клипера», помчаться за ней по волнам, словно пиратский корабль, преследующий торговое судно, рыскать, лавировать, настигать, мимоходом лаская ее корпус своими щупальцами, – вести любовную игру этой расы! Странное ощущение – сцепиться бортами и взять ее на абордаж. Не менее приятно было наблюдать, как корабль – «мама» ухаживает за своими детьми. Кстати, нужно упомянуть, как именно происходили роды. Новорожденные сбрасывались с палуб матери, как маленькие лодки, – одна с левого борта, другая – с правого. Потом они присасывались к ее бортам. Когда у них было игривое настроение, они резвились вокруг матери, как утята, или распускали свои детские паруса. В плохую погоду и во время длительных путешествий их «поднимали на борт».

Ко времени нашего визита, данные от рождения паруса, стали дополнять мотором и винтом, крепившимися к корме. На многих берегах выросли большие города из бетона. Нас привели в восторг широкие каналы-улицы. Они были заполнены «народом» – парусными и паровыми кораблями. В сравнении с гигантами-взрослыми, дети казались буксирами или рыбацкими шхунами.

Мы обнаружили, что именно в этом мире самая обычная для любой цивилизации социальная болезнь – раскол общества, вызванный экономическим развитием, на две совершенно непонимающие друг друга касты, – приняла наиболее потрясающие формы. Разница между взрослыми представителями двух каст была настолько велика, что мы, поначалу, приняли их за два разных вида и решили, что являемся свидетелями победы нового и более развитого вида, возникшего в результате биологической мутации своих предшественников. Но это предположение было очень далеко от истины.

Внешний вид «хозяев» отличался от внешнего вида «трудящихся» примерно так же, как внешний вид королевы пчел или муравьев отличается от внешнего вида простых особей. «Хозяева» были более элегантны и имели очень стройные очертания. Они обладали парусами большей площади, и в хорошую погоду развивали более высокую скорость. Но стройные очертания делали их менее пригодными для плавания по неспокойному морю; с другой стороны, они отличались склонностью к риску и более высоким уровнем навигаторского мастерства. Их щупальцы-манипуляторы были менее мускулистыми, но зато они могли выполнять операции, требующие большой точности. Эти особи отличались также и более тонким восприятием. Хотя небольшое количество аристократов превосходило лучшую часть рабочих и в физической силе, и в отваге, большинство из них было менее выносливым и физически, и умственно. Они часто становились жертвами многочисленных разрушительных болезней, совершенно неведомых трудящимся. В основном, это были болезни нервной системы. С другой стороны, стоило одному из них подхватить какое-нибудь из тех инфекционных заболеваний, которые были широко распространены в рабочей среде, и редко приводили к смертельному исходу, – болезнь почти всегда заканчивалась гибелью больного. Аристократы были также очень подвержены умственным расстройствам, в особенности, невротическому преувеличению собственной значимости. Они были организованы и контролировали все, что происходило в мире. А трудящиеся, хотя и страдали от болезней и неврозов, порожденных плохими условиями жизни, психологически отличались более крепким здоровьем. Впрочем, им ужасно мешал комплекс неполноценности. Они были изобретательными и умелыми мастеровыми, хорошо справлялись с небольшими мероприятиями, но стоило им столкнуться с проблемой более значительного масштаба, как у них наступал странный паралич разума.

Ко времени нашего визита новые научные открытия повергли этот мир в смятение. До сих пор считалось, что божьей волей и в силу закона биологической наследственности природа обеих каст остается вечно неизменной. Но сейчас стало ясно, что это не так, и что физические и умственные различия между классами объясняются исключительно воспитанием. С незапамятных времен касты формировались чрезвычайно любопытным образом. Все дети, рожденные на левом борту матери, определялись в касту хозяев, вне зависимости от того, к какой касте принадлежали их родители; все, родившиеся на правом борту, становились трудящимися. Поскольку господ должно быть, конечно же, гораздо меньше, чем трудящихся, то такая система приводила к огромному излишку хозяев. Эта проблема решалась следующим образом: рожденные на правом борту дети трудящихся и дети аристократов, рожденные на левом борту, оставались со своими родителями; но рожденных на левом борту детей трудящихся, которые потенциально могли стать членами касты хозяев, еще в младенческом возрасте приносили в жертву. Некоторых из них обменивали на детей аристократов, родившихся на правом борту.

Как раз в период наступления индустриализации, растущей потребности в дешевой рабочей силе, распространения научных идей и ослабления религии, и было сделано шокирующее открытие: дети, рожденные на левом борту, вне зависимости от классовой принадлежности своих родителей, ничем не отличались от рабочих ни в физическом, ни в умственном смысле, если они воспитывались в рабочей среде. Промышленные воротилы, нуждавшиеся в дешевой рабочей силе, организовали движение протеста против безнравственного жертвоприношения младенцев. Они требовали, чтобы «лишним» рожденным на левом борту детям проявляли милосердие и давали им возможность жить в качестве рабочих. А тут еще и некоторые неблагоразумные ученые сделали еще более «сенсационное» открытие: дети, рожденные на правом борту, но воспитывавшиеся в семьях аристократов, приобретали стройные очертания, большие паруса, нежное телосложение и господский образ мышления. Аристократы попытались помешать проникновению этих сведений в рабочую среду, но им помешали несколько идеалистов из их собственной касты, принявшихся проповедовать новомодную и подстрекательскую доктрину социального равенства.

На протяжении всего нашего визита этот мир пребывал в ужасном смятении. На «отсталых» океанах старая система оставалась незыблемой, но во всех «развитых» регионах велась ожесточенная борьба. На одном большом архипелаге произошла социальная революция, в результате которой к власти пришли рабочие фанатики, пытавшиеся посредством безжалостной диктатуры организовать жизнь общества таким образом, чтобы уже следующее поколение представляло собой новый единый тип, сочетающий лучшие черты, как рабочих, так и аристократов. В других местах хозяева убедили трудящихся в низменности и лживости новых идей, которые обязательно должны были привести к всеобщей бедности и страданиям. Был сделан ловкий ход: распущены смутные, но упорные слухи, будто «материалистическая наука» поверхностна и, вообще, ведет не туда, а механизированная цивилизация уничтожает духовный потенциал расы. Мастерски пропагандировалась идея некоего корпоративного государства «левого и правого бортов». Равновесие между ними должен был поддерживать любимый народом диктатор, обретающий власть «по божественному праву и воле народа».

Нет нужды рассказывать о той отчаянной борьбе, которая развернулась между обществами разных типов. Открытое море и прибрежные воды окрасились кровью мировых войн. Война велась насмерть, и все лучшие, человечные и благородные порывы были раздавлены военной необходимостью. На одной стороне линии фронта – жажда единого мира, в котором каждый индивидуум сможет жить свободной, общественно полезной, полноценной жизнью, уступила место стремлению наказать шпионов, предателей и еретиков. На другой – смутное и, к сожалению, направленное в неверное русло стремление к более возвышенной и менее меркантильной жизни – было ловко трансформировано реакционными лидерами в чувство мести по отношению к революционерам.

Материальная ткань цивилизации очень быстро была разорвана в клочья. Только когда раса опустилась до уровня почти нечеловеческой жестокости, когда все безумные традиции, равно как и подлинная культура больной цивилизации были уничтожены – дух этих «людей-кораблей» снова смог отправиться в свое великое путешествие. Спустя многие тысячи лет, этот мир вырвался на высший план бытия, о котором я, по-прежнему, могу только гадать.

Глава 6

Намеки Создателя Звезд