Создатель звезд (другой перевод): читать начало книги онлайн

Приняв решение исследовать другой район галактики, где могло быть больше старых звезд, а, значит, было больше шансов отыскать другие планеты, я направился к отдаленной и многочисленной группе светил. По неяркости свечения отдельных пятнышек, составлявших этот шар света, я догадался, что они находятся на очень большом удалении друг от друга.

Снова и снова я путешествовал во тьме. Поскольку я ни разу не отклонился от намеченного мною маршрута, то, проплывая по океану космоса, я ни разу не приблизился ни к одной звезде настолько, чтобы увидеть ее, как диск. Небесные светила равнодушно проплывали мимо меня, словно огни далеких кораблей. В результате этой вылазки, в ходе которой я утратил всякое ощущение времени, я оказался в галактическом ущелье – огромной, лишенной звезд пустыне – прорехе между двумя звездными потоками. Млечный Путь окружал меня со всех сторон и куда ни глянь, всюду лежала обычная пыль далеких звезд; но здесь не было никаких огней, за исключением далекой горсточки светящихся зерен, к которой я и устремился.

При виде этого чужого неба я снова ощутил беспокойство, вызванное моей все усиливающейся тоской по дому. Когда я видел там, за самыми далекими звездами нашей галактики, маленькие пятнышки, каждое из которых было иной галактикой – я испытывал почти облегчение; это напоминало мне о том, что, несмотря на сказочную скорость и прямизну моего передвижения, я по-прежнему находился в пределах своей родной галактики, внутри той же самой маленькой клеточки космоса, в которой жила и она, подруга моей жизни. Кстати, я был удивлен, что очень многие иные галактики были видны невооруженным глазом, и что самая большая из них была бледным, туманным пятном, чуть большим, чем Луна на земном небе.

Если, несмотря на все мое перемещение в пространстве, внешний вид далеких галактик оставался неизменным, то расположенная впереди меня гроздь звезд явно увеличивалась в размере. Вскоре после того, как я окончательно пересек великую пустоту между двумя звездными потоками, эта гроздь предстала передо мной в виде огромного облака бриллиантов. Прошло еще немного времени, и я миновал один из самых насыщенных ее участков. Потом она развернулась передо мной, покрыв все небо впереди меня своими близко расположенными друг к другу огнями. Когда корабль приближается к порту, он встречает другие корабли. Так и я миновал одну звезду за другой. Когда я проник в самое сердце облака, я оказался на участке, гораздо более насыщенном, чем все те, на которых я побывал до того. Со всех сторон сверкали солнца, и многие из них выглядели гораздо ярче, чем Венера на земном небе. Я испытывал восторг путешественника, который, переплыв океан, вечерней порой входит в порт, и видит вокруг огни большого города. Я сказал себе, что на таком перенасыщенном участке могло произойти немало сближений звезд, и могли быть образованы многие планетные системы.

Я снова принялся искать «зрелые» звезды солнечного типа. До сих пор мне попадались только молодые гиганты, размером с целую солнечную систему. Потратив некоторое время на поиски, я обнаружил несколько подходящих звезд, но планет возле них не было. Кроме того, я обнаружил много двойных и тройных звезд, описывающих свои не поддающиеся вычислению орбиты; а также огромные континенты газа, в которых образовывались новые звезды.

После долгих поисков, я наконец-то нашел планетную систему. В безумной надежде я кружил среди этих миров; но все они были больше Юпитера и расплавлены. И снова я метался от звезды к звезде. Я исследовал, должно быть, многие тысячи звезд, но все напрасно. Разочарованный и одинокий, я покинул это облако. Оно осталось у меня за спиной, превратившись в одуванчик, на котором сверкало несколько капелек росы. Находившаяся впереди меня полоса тьмы заслонила отрезок Млечного Пути и соседствующие с ним звездные участки. Только несколько ближайших светил лежали между мной и непроницаемой тьмой. Волнистые края этого огромного облака газа или пыли были обозначены скользящими лучами притаившихся за ним ярких звезд. Это зрелище вызвало у меня жалость к самому себе; очень часто, выйдя вечером из дому, я наблюдал, как лунный свет именно так серебрил края туч. Но облако, находившееся в данный момент передо мной, возможно, поглотило не просто целые миры, и не просто бесчисленные планетные системы, но также и целые созвездия.

Мужество в очередной раз покинуло меня. В приступе трусости я пытался закрыть глаза. Но у меня не было ни глаз, ни ресниц. Я был бесплотной, блуждающей точкой обзора. Я старался вызвать в воображении интерьер своего дома с задернутыми шторами и пляшущими в камине язычками пламени. Я пытался убедить себя, что все это ужасное царство тьмы, безграничных пространств и неприветливого света является лишь сном, что я просто задремал у камина и в любой момент могу проснуться, а она отложит свое шитье, прикоснется ко мне и улыбнется. Но я по-прежнему был пленником звезд.

Силы покидали меня, но все же я снова отправился на поиски. И после того, как я блуждал от звезды к звезде в течение дней, а, может быть и лет, а может и столетий – или какой-то ангел-хранитель направил меня к одной звезде солнечного типа; расположившись в ее центре, я огляделся и заметил маленькую точку света, которая двигалась вместе со мной на фоне разукрашенного неба. Когда я бросился к ней, я обнаружил еще одну, а потом и еще. Да, это действительно была планетарная система, похожая на мою собственную. Руководствуясь только своими человеческими соображениями, сразу принялся искать среди этих миров тот, что был более всего похож на мою Землю. К моему удивлению такая планета появилась. Ее диск взметнулся впереди меня, а может и подо мной. Ее атмосфера явно была менее плотной, чем атмосфера нашей земли, потому что мне были хорошо видны очертания незнакомых материков и океанов. Как и на Земле, в темном море отражалось сверкающее солнце. Кое-где виднелись белые облака, плывущие над морями и сушей, которая, как и на моей родной планете, была коричневой и зеленой. Но даже с этой высоты я заметил, что, в отличие от земной, здешняя зелень была более насыщенной и имела более голубой оттенок. Я заметил также, что на этой планете размеры суши превышали размеры океана, а центральные части огромных континентов были заняты, в основном, ослепительно белыми пустынями.

Глава 3

Другая Земля

1. На другой Земле

Когда я медленно спускался к поверхности этой маленькой планеты, я поймал себя на том, что ищу землю, в чем-то похожую на Англию. Но как только это пришло мне в голову, я тут же напомнил себе, что условия на этой планете должны совершенно отличаться от земных, и что у меня немного шансов встретить здесь каких-либо разумных существ. А если такие существа и есть здесь, то мне будет чрезвычайно трудно найти с ними общий язык. Может быть это будут огромные пауки или живое ползающее желе. Есть ли у меня надежда на установление контакта с подобными монстрами?

Покружив наугад некоторое время над тонкими облаками и над лесами, над пестрыми равнинами и прериями, над ослепительными пространствами пустынь, я выбрал приморский край с умеренным климатом – ярко-зеленый полуостров. Когда я почти достиг поверхности земли, я увидел удивительно зеленую страну. Вне всякого сомнения, она была покрыта растительностью, очень похожей на нашу, но сильно отличающейся в деталях. Толстые или даже шарообразные листья напоминали мне флору наших пустынь, но стебли здесь были тонкими, как проволока. Пожалуй, наиболее потрясающей особенностью здешней растительности был ее цвет – насыщенный сине-зеленый – цвет виноградников, удобряемых медным купоросом. Впоследствии я узнал, что растения этого мира действительно научились защищать себя посредством сернокислой меди от микробов и насекомых-вредителей, в прошлом опустошивших эту довольно сухую планету.

Я проскочил над переливающейся красками прерией, заросшей кустами цвета берлинской лазури. Небо здесь также приобрело насыщенный синий цвет, встречающийся на нашей Земле только на больших высотах. По небу плыли низкие, но перистые облака, структуру которых я объяснил для себя разреженностью здешней атмосферы. Такое мнение сложилось у меня на основании того, что немало звезд задержалось на почти ночном небе. Хотя мой спуск происходил летним утром, все открытые поверхности были интенсивно освещены. Тени от ближайших кустов были почти черными. Некоторые удаленные объекты, похожие на дома, но представляющие собой, вероятно, обычные скалы, были словно заретушированы белой краской или краской цвета слоновой кости. Тем не менее, пейзаж впечатлял неземной фантастической красотой.

Я – бескрылое существо, научившееся летать, – скользил над поверхностью планеты, над полянами, каменистыми участками, вдоль речных берегов. Вскоре я оказался над довольно обширным участком суши, покрытым аккуратными, параллельными рядами растений, похожих на папоротники. Под листьями этих растений висели огромные гроздья орехов. Нельзя было представить себе, что эта, выстроившаяся как на парад, армия растений не была порождением разума. А может это был природный феномен, не встречающийся на моей планете? Мое удивление было настолько велико, что способность к передвижению, всегда реагирующая на мое эмоциональное состояние, снова начала давать сбои. Меня бросало в воздухе из стороны в сторону, как пьяного. Собравшись, я, покачиваясь, полетел над разлинеенным полем в направлении довольно большого объекта, расположенного в некотором отдалении от меня, за полосой голой земли. Прошло немного времени, и я пришел в изумление – объект оказался плугом! Это было довольно странное орудие труда, но ошибки быть не могло – это был ржавый, вне всякого сомнения сделанный из железа, плуг. У него имелись две железные ручки и цепи, предназначенные для тягловых животных. Мне было очень трудно поверить, что от Англии меня отделяют сотни световых лет. Оглядевшись, я безошибочно узнал выбитую колесами повозок колею, а потом увидел зацепившуюся за куст рваную грязную тряпку. Но над моей головой было неземное небо, на котором и в полдень были видны звезды.

Я полетел над дорогой, пролегавшей через странный кустарник: большие, толстые, загнутые к низу листья были украшены по краям плодами, напоминавшими вишни. За поворотом дороги я неожиданно натолкнулся на человека. Вернее, поначалу моим изумленным и уставшим от звезд глазам показалось, что они видят человека. Если бы на этой ранней стадии я понял природу сил, контролирующих мои приключения, то я бы не удивился, что это создание похоже на человека. Воздействовавшие на меня силы, которые я опишу ниже, позволили мне, прежде всего, открывать миры, наиболее похожие на мой собственный. А пока читатель может понять изумление, в которое меня повергла эта встреча.

Я всегда считал, что человек – существо уникальное. Его породило непостижимо сложное стечение обстоятельств, и невозможно было представить, что такое стечение обстоятельств может повториться где-нибудь во вселенной. И вот пожалуйста, на первой же встреченной мною планете, я натыкаюсь на обыкновенного крестьянина. Приблизившись, я увидел, что он не так уж и похож на земного человека, как это показалось мне на расстоянии. И все же это был человек. Неужели Бог заселил всю вселенную существами, созданными по нашему образу и подобию? Может быть, он создал и нас по своему образу и подобию? Это было невероятно. То, что я задавал себе подобные вопросы, было доказательством возмущения моего разума.

Поскольку я был всего лишь бесплотной точкой обзора, я мог наблюдать за чем угодно, оставаясь невидимым. Существо шагало по дороге, а я парил рядом с ним. Оно было двуногим, прямоходящим и определенно человекоподобным. Я не мог измерить его рост, но он должен был примерно соответствовать земным стандартам. По крайней мере, это существо было не ниже карлика и не выше рослого человека. «Человек» был очень худым. Ноги у него были почти как у птицы. Они были облачены в узкие штаны из грубой ткани. Торс его был обнажен. Его непропорционально большая грудная клетка была покрыта косматыми зеленоватыми волосами. Руки у него были короткими, но очень мощными, а на плечах бугрились огромные мускулы. Кожа у него была смуглая, с красноватым оттенком, и покрыта густым зеленоватым пушком. Выглядел этот человек довольно странно, потому что строение всех его мускулов, жил и суставов совершенно отличалось от нашего. Шея у него была забавная – длинная и гибкая. На этой шее раскачивалась голова, а, если точнее, – череп с торчащими во все стороны зелеными волосами. Вполне человеческие глаза мерцали под косматыми бровями. Рот у него был странным – губы капризно выпячены вперед, словно он что-то насвистывал. Между глазами, вернее над ними, располагалась пара постоянно подрагивающих лошадиных бровей. Переносица шла от ноздрей до самой макушки, словно бугор на покрытом зеленой травой поле. Ушей не было видно. Позднее я узнал, что органы слуха находятся в ноздрях.

Не было никаких сомнений: хотя эволюция на этой, похожей на Землю, планете пошла путем, на удивление сходным с нашим, между ними, однако, существовало немало различий.

У незнакомца имелись не только ботинки, но и перчатки, изготовленные, похоже, из невыделанной кожи. Ботинки были поразительно невысокими. Позднее я узнал, что ступни людей этой расы, которых я назвал «Другими Людьми», были похожи на ступни страуса или верблюда. Три больших пальца были сросшимися. Вместо пятки был еще один, широкий и короткий палец. Руки не имели ладоней. С каждой свисала гроздь из трех хрящеватых указательных пальцев и одного большого.

Когда я писал эту книгу, то ставил себе задачу не рассказывать о своих приключениях, а дать читателю некоторое представление об увиденных мною мирах. А потому я не буду в подробностях рассказывать о том, как я внедрился в ряды «Других Людей». Достаточно будет и нескольких слов. Я наблюдал за этим сельским тружеником и через некоторое время меня странным образом стала угнетать мысль о том, что он совершенно не подозревает о моем присутствии. Я до боли ясно осознал, что целью моего путешествия являются не только научные наблюдения, но и установление умственного и духовного контакта с другими мирами, чтобы взаимно обогатить друг друга. Но как я смогу это сделать, если не овладею каким-нибудь способом связи? Только после того, как я последовал за своим спутником в его дом и провел некоторое время в круглой, каменной хижине, покрытой обмазанной глиной соломой, – только тогда я обрел способность проникать в его разум, видеть его глазами, чувствовать его органами чувств, воспринимать его мир так, как он воспринимал его, следить за ходом его мыслей и эмоциональной жизнью. И только много позже, когда я пассивно «просуществовал» во многих представителях этой расы, я научился уведомлять их о своем присутствии и даже вести со своими «хозяевами» внутренние беседы.

Такого рода внутреннее «телепатическое» общение, которым, впоследствии я пользовался во всех моих странствованиях, было поначалу трудным, неэффективным и болезненным. Но со временем я научился полностью жить ощущениями своего «хозяина» и при этом сохранять свою индивидуальность, свой критический разум, свои желания и опасения. Только после того, как мой «хозяин» осознал мое присутствие внутри себя, он смог особым усилием воли хранить от меня в тайне какие-то свои мысли.

Стоит ли удивляться, что чужой разум поначалу показался мне совершенно непостижимым. При сходности серьезных ситуаций, ощущения «Других Людей» отличались от моих собственных. Мне были чужды их мысли, эмоции и чувства. Свойственный им образ мышления, наиболее распространенные среди них концепции, были продуктом незнакомого мне исторического процесса, и выражались языком, уводящим незаметно земной разум в неправильном направлении.

Я провел на Другой Земле много «других лет», переселяясь из мозга в мозг, из страны в страну, но ясное представление о психологии «Других Людей» и их истории я получил только тогда, когда повстречал одного из их философов, – пожилого, но все еще полного сил человека, эксцентричные взгляды которого помешали ему занять высокое положение в обществе. Большинство моих хозяев, осознав мое присутствие внутри себя, воспринимало меня либо как злого духа, либо как божьего посланника. Впрочем, люди с более сложным мышлением считали эту ситуацию просто болезнью, проявлением их собственного безумия. А потому они немедленно обращались к местному психиатру. Примерно после года (в соответствии с местным календарем) горького одиночества среди разумных существ, отказывавшихся видеть во мне человека, мне повезло: я натолкнулся на этого философа. Один из моих «хозяев», жаловавшийся на то, что слышит «голоса из потустороннего мира», обратился к старику за помощью. Бваллту, ибо приблизительно так звали этого философа (двойное «л» произносилось примерно так, как оно произносится в Уэльсе), «излечил» беднягу, предложив мне воспользоваться гостеприимством его разума, где, как он выразился, с удовольствием развлечет меня. Я испытывал невероятную радость от того, что наконец-то встретил существо, которое признало во мне человеческую личность.

2. Суетный мир

Мне нужно описать столько важных отличий этого мирового сообщества, что я не могу уделить много времени рассказу о самой этой планете и заселяющей ее расе. Здешняя цивилизация достигла той стадии развития, которая была мне хорошо знакома. Меня постоянно удивляло это сочетание сходства и различий. Путешествуя по планете, я обнаружил, что земледелие распространено в большинстве подходящих для этого районов, а многие страны достигли высокого уровня развития промышленности. В прериях паслись и резвились огромные стада похожих на млекопитающих созданий. Большие млекопитающие или «квазимлекопитающие», паслись на лучших пастбищах. Они давали мясо, молоко и шкуры. Я назвал их «квазимлекопитающими», потому что хотя они и были живородящими, у них не было сосков. Жвачка, химически обработанная еще в животе матери, выплевывалась в рот детеныша в виде струи уже переваренной жидкости. Таким же образом свое потомство кормили и человекоподобные матери.

Наиболее распространенным средством передвижения на «Другой Земле» были паровозы, но поезда были настолько велики, что казались пришедшими в движение городскими кварталами. Вероятно такое развитие железнодорожного транспорта объяснялось огромным количеством и протяженностью пустынь. Время от времени я путешествовал по здешним немногочисленным и небольшим океанам на пароходах, но в целом, морской транспорт был довольно отсталым. Винт был неизвестен, и пароходы приводились в движение колесами. Двигатели внутреннего сгорания применялись в автомобилях и движущихся средствах, предназначенных для пустыни. Из-за разреженной атмосферы авиация развивалась мало. Но ракеты использовались для пересылки почты на большое расстояние и для бомбардировки удаленных объектов противника во время войны. Переход к аэронавтике мог состояться в любой момент.

Мой первый визит в столицу одной из великих империй «Другой Земли» стал для меня событием знаменательным. Все вокруг было одновременно и знакомым, и чужим. Были улицы, магазины со множеством витрин, здания контор. Город был старым, и его узкие улицы были настолько забиты автомобилями, что прохожие перемещались по специальным мостикам, подвешенным на уровне второго этажа вдоль и поперек улиц.

Плывшая по этим мостикам толпа была так же разнообразна, как толпы на улицах наших городов. Мужчины носили полотняные рубашки и брюки, удивительно похожие на европейские, с той лишь разницей, что аккуратные люди делали складку вдоль бокового шва штанины. Женщины, такие же безгрудые и ноздреватые, как и мужчины, отличались от последних более вытянутыми в трубочку губами, биологическая функция которых заключалась в том, чтобы передавать пищу ребенку. Вместо юбок они носили зеленые блестящие колготки и маленькие панталоны ярких расцветок. Мне такое непривычное одеяние показалось вульгарным. Летом эти существа обоего пола часто показывались на улице голыми по пояс; но они всегда носили перчатки.

Впрочем, здесь было полно индивидуумов, которые, несмотря на всю свою странность, по сути своей были такими же людьми, как и жители Лондона. Они совершенно спокойно занимались своими личными делами, даже не подозревая о том, что пришедший из другого мира наблюдатель считает их очень смешными: это отсутствие лба, большие, высоко задранные подрагивающие ноздри, удивительно человеческие глаза, капризно надутые губы. Я разглядывал их, живых и деловитых, идущих за покупками, пялящихся в небо, разговаривающих друг с другом. Дети дергали матерей за руки. Сгорбленные белобородые старики опирались на палки. Молодые люди косились на молодых женщин. Обеспеченных людей было легко отличить от их менее удачливых собратьев по более новой и богатой одежде, по более уверенному, а иногда и высокомерному поведению.

Как я могу всего на нескольких страницах описать своеобразный характер этого кипучего и сложного мира, так отличающегося от моего собственного и в то же время так на него похожего? Здесь, как и на моей планете, постоянно рождались дети. Здесь, как и там, они требовали пищи, а вскоре и общения. Они узнавали, что такое боль, страх, одиночество и любовь. Они вырастали, и их характер формировался в зависимости от доброжелательного или жесткого отношения к ним собратьев. Они были либо хорошо воспитаны, щедры, разумны, либо умственно искалечены, обозлены, тупо мстительны. Все они, как один, отчаянно жаждали блаженства истинной общности; но только очень узкому, может быть, даже более узкому, чем в моем мире, кругу удавалось найти нечто большее, чем ее быстро исчезающее очарование. Они жили стаей и умирали в стае. Если они испытывали физический или умственный голод, то сходили от этого с ума, они дрались друг с другом за добычу и разрывали друг друга на части. Иногда некоторые из их останавливались и спрашивали: имеет ли происходящее какой-либо смысл. После этого можно было ожидать словесной перепалки, но не вразумительного ответа. Затем, пройдя свой путь от рождения до смерти, – неуловимое мгновение космического времени, – они исчезали.