Туристы икс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В семь вечера. Послезавтра. Не забудь! — Марина быстро поцеловала Ивана в щеку, и, не оглядываясь, побежала в подъезд.

Иван, ошеломленный Марининым поцелуем, остался стоять, как вкопанный. Через минуту в окне третьего этажа загорелся свет. Еще не было и восьми вечера, но темнело еще рано, как зимой. Иван минут пять неподвижно простоял возле подъезда под окнами, пытаясь разглядеть в окнах Марину, и побрел к автобусной остановке. Щека от поцелуя горела, а может, ему так казалось. Маринин поцелуй был первым в его жизни желанным и настоящим поцелуем, остальные, детские, в пионерских лагерях в счет не шли. Эмоции переполняли его. Ему было жарко в легкой спортивной куртке. Он расстегнул молнию на куртке, но даже холодный сибирский, почти зимний мартовский ветерок, не мог охладить пылающий огонь, идущий из груди.

Пятого марта сразу после уроков Иван отправился домой. От школы до дома ему предстояло пройти не более километра по прямой улице. Солнце грело приятней и веселей. Температура не солнце повысилась до нуля, на что тут же среагировали местные воробьи, зачирикав со всех сторон, словно от первого тепла у них зарядились подсевшие за зиму батарейки.

Иван снял спортивную шапочку и нес в руке, солнце согревало макушку темно-русых волос, от чего становилась не только теплее, но радостнее на душе. На лице сияла улыбка, но причиной было не только весеннее солнце, но и мысли о Марине. Вечером ему предстояло первое настоящее свидание с девушкой, к которой испытывал определенные чувства, в которых толком еще не разобрался, но хотел разобраться. Он с нетерпением ждал предстоящий вечер и встречу с Мариной.

Иван зашел в ограду дома, тоскливо посмотрел на пустую собачью будку.

После смерти бабушки через три дня умерла и их дворняжка Ветка. Бабушка подобрала Ветку щенком, когда Иван только собирался появиться на свет. Ветка, маленькая пушистая, трехшерстная, с кривыми короткими ножками, с умными глазками-угольками, собачка с тех пор верой и правдой служила им. Она весело и озорно провожала и встречала со школы Ивана, маму с работы, громким колокольчиков оповещала о приходе чужих, а летом неустанно сопровождала Ивана с бабушкой в далеких пеших походах за травяными сборами. В сильные холода Ветку запускали домой, и она тихо отсыпалась возле печи, поигрывая от удовольствия хвостиком, не вступая даже в противоречия с большим сибирским котом, с которым вполне мирно уживалась. Вечерами бабушка чесала с собаки подшерстный пух, а спустя несколько дней у Ивана появлялись новые теплые пуховые носки. А бабушка и зимой и летом ходила в собачьих носках, чтобы не болели ноги.

После гибели собаки, Иван хотел завести другую собаку, но память о Ветке или боязнь разочарования мешали найти другого четвероногого друга.

Открыв навесной замок на входной двери, Иван прошел в дом. Мамы дома уже не было. После смерти бабушки Надежда Петровна, мама Ивана, уволилась с тяжелой работы на заводе и устроилась работать киномехаником в дом культуры. Отца Иван почти не помнил, тот ушел из дома, когда ему не было еще пяти лет, и с тех пор они не виделись.

Надежда Петровна уходила на работу часа за полтора, а то и два до начала первого сеанса, начинавшегося в 16–00. Надо было подготовиться: перемотать пленку фильмов на металлические бобины, склеить многочисленные порывы пленки, поменять и отрегулировать графитовые карандаши в киноаппаратах, почистить увеличительные отражатели, подписать гуашью афиши на следующий день. Так что Иван в последний год виделся с мамой только рано утром и поздно вечером.

По дому шел приятный запах свежесваренных щей с мясом. Иван сглотнул подступившую слюну, и осознал, что голоден. В школьной столовой кроме обязательного бесплатного завтрака он не ел, терпел до дома. Он быстро переоделся, подбросил несколько сухих березовых поленьев в печь на красные, не успевшие еще остыть угли. Дрова, как порох, почти мгновенно вспыхнули ярким огнем, а дымовая труба ожила и загудела.

Поставив подогреваться щи на плиту печи, Иван нарезал маленькими кусочками домашнее соленое сало с прослойками мяса и большую сочную головку лука, а затем с некоторым сожалением сало и лук убрал в холодильник, ведь сало смачно пахло чесноком, а лук и сам по себе обладал специфическим запахом.

— Да разве я могу позволить дурно сегодня пахнуть? — вслух произнес Иван. — Нет! — тут же ответил сам себе и своему аппетиту. — Буду, есть щи с сухарями.

Быстренько управившись с двумя глубокими тарелками со щами, выпив пару чашек горячего чая (у них в семье было принято чаем называть напиток из смеси заваренных кипятком сушеных трав зверобоя, душмянки, ягод дикой клубники, шиповника, листьев смородины и малины), Иван продолжил работу над подарком для Марины. Маме на Восьмое марта он купил подарок заранее — платок из пуха козы, очень теплый и легкий. Марине же вчера приобрел в универмаге серебреную цепочку, а затем весь вечер шлифовал мелкой наждачной бумагой овальный плоский камушек зеленого цвета. Бабушка называла такие камни «змеиными». Лет пять назад он гостил с бабушкой в Горном Алтае у ее старшей сестры бабы Лены, и на берегу Катуни собрал около двух десятков понравившихся разноцветных камушков. Бабушка ему говорила, что самый ценный подарок тот, в который вложен труд и душа. Он это помнил, и в камень хотел вложить и труд, и свою душу.

Иван перочинным ножом аккуратно расширил кольцо на цепочке и продел в отверстие камня, просверленное на перемене в школьной мастерской, и также аккуратно согнул кольцо в исходное положение. Затем для большей надежности достал паяльник, запаял кольцо оловом и затер мелкой наждачной бумагой.

Повесив цепочку на левую ладонь, Иван вытянул руку перед собой. Нетолстая с продолговатыми звеньями серебряная цепочка и небольшой гладкий зеленый камень гармонично сочетались и по размеру и по цвету. Иван остался доволен результатом и надеялся, что Марине понравится подарок.

Сидя на стуле, Иван прикрыл глаза, расслабил напряженные мышцы и погрузился в состояние покоя. Через несколько секунд он ощутил в голове легкий, но вполне уловимый хлопок, а затем почувствовал, как теплая волна начала стекать сверху вниз, заполняя его, словно сосуд, живительной силой. Тело наполнилось какой-то неизвестной Ивану энергией, а слова сами стали рождаться в голове, отражаясь в сознании в виде причудливых образов, а губы шептали пришедшие на ум слова:

Правой рукой Иван дотронулся до кулона: камень стал горячим, словно его разогрели на печи. Он удивился, но совсем даже не изменению температуры камня, а тому, что не удивился этому.

Бабушка Ивана Таисия Ивановна знала много заговоров и молитв, хоть и была неграмотна. Но Иван, будучи комсомольцем, считал, как и большинство жителей страны, себя атеистом, по крайней мере, до недавнего времени. В силу трав верил, знал, что большинство лекарственных препаратов делается из трав, а в молитвы и заговоры не то, что не верил, а не хотел над этим задумываться. После смерти бабушки ни одного слова молитвы или заговора Иван не знал.

Сейчас же Иван вполне определенно понимал, что сделал заговор на камень. Он ощущал невидимую силу, исходящую от камня. Спросить или посоветоваться с кем-то он не мог. Мама в заговорах ничего не понимала, бабушка еще в детстве говорила, что это не для нее. Баба Лена тоже умерла. А бабу Олю, двоюродную бабушкину сестру, он еще ни разу не видел, только слышал от бабушки, что та живет в деревне Луга, что она богатая и обеспеченная, так как за лечение берет деньги немалые. Таисия Ивановна денег за лечение никогда не брала, но и не осуждала бабу Олю.

— Каждый несет свой крест. Я свой. Ольга — свой, — как-то сказала бабушка Ивану слова, которые запали в душу и которые вспомнил сейчас. — Внучек, все, что будешь в жизни делать или не делать, мерь одним мерилом: несешь ли ты добро людям. Если нет, значит, несешь зло. А мерило, внучек, находится в сердце. Сердце не обманет, но и сердце не обманешь.

Иван достал из массивного деревянного шифоньера джинсы, настоящие американские. Сто пятьдесят килограмм сухих ягод боярышника сдал Иван летом в магазин «Под заготовку», чтобы получить заветный талон на джинсы. За прошедшее лето Иван заработал в лесу на сборах трав и ягод тысячу рублей (доллар в те времена по официальному курсу стоил около семидесяти копеек), он даже не поехал в спортивный лагерь на третий сезон, понимая, что весь денежный запас, хранившийся в семье, ушел на похороны бабушки, и что маме будет тяжело собрать его в восьмой класс.

На честно заработанные своими руками и ногами деньги Иван купил в магазине «Под заготовку» джинсы, туфли фирмы «Саламандра», спортивную куртку и шапочку японского производства, истратив на все про все триста рублей. На вещевом рынке все это «добро» стоило один к пяти. Спекулянты же предлагали ему в магазине сразу девятьсот рублей, но не для этого Иван кормил комаров, чтобы накормить затем барыг. Пятьсот рублей Иван отдал маме, а двести оставил себе на расходы.

«Надо зайти в продмаг и купить плитку шоколада, Марина, как и все девчонки, должна его любить», — подумал Иван и достал из выдвижного ящика стола десятирублевую купюру. Вдруг он ощутил, что вокруг что-то изменилось, прохладный сквозняк стал наполнять комнату. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину, по телу прошли мурашки озноба, волосы на голове слегка приподнялись, как у кота в секунду опасности. Иван резко шагнул вперед с одновременным разворотом на сто восемьдесят градусов, правый кулак закрыл подбородок от возможного нападения, а левый сжался в пружину, готовый насести или наоборот отбить встречный удар. Но перед ним никого не было.

Постояв немного в бойцовской стойке, Иван медленно пустил руки. Сквозняк в комнате успокоился, но легкое ощущение опасности оставалось. Иван обошел весь дом, заглянул во все места, где можно было спрятаться, но никого не нашел. Входная дверь оставалась запертой изнутри, а окна закупорены в клейстер и бумагу с осени. Лишь одна форточка в спальне Ивана открывалась, но ее размеры с трудом позволяли залазить только коту Василию. Даже мелкогабаритный человек не мог проникнуть в дом через форточку, не сломав окно.

— Что за чертовщина происходит? — подбадривая себя, вслух произнес Иван, не найдя логического объяснения происходящему.

Глава 15

Выход в эн-поле

Планета Земля, Париж, 1983 г.

За большим письменным столом в огромном кожаном кресле восседал седовласый господин лет 50–55 с крупными чертами лица, которые скорее украшали его, нежели портили. Телосложение у мужчины было под стать лицу: крупное, массивное, но не толстое, видно, что в молодые годы этот человек немало времени посвятил занятиям спорту, а в настоящее время явно придерживается невегетарианской кухни. Кабинет соответствовал хозяину — огромный, обставленный красивой старинной мебелью девятнадцатого века, каждая деталька которой, каждый гвоздик являлись ручной работой знаменитых мастеров.

Мужчина, нажав кнопку селекторной связи, низким хрипловатым голосом произнес:

— Софи, на сегодня отмени все назначенные встречи, принеси от моего имени извинения клиентам, перенеси встречи на завтра и послезавтра. Через пять минут ко мне придет посетитель, высокий, моих годов немец; проводишь его ко мне. Софи, меня не будет ни для кого, даже если позвонит премьер министр или английская королева…