Оказавшись внутри, она помедлила, осторожно оглядываясь по сторонам и размышляя, куда направиться. Джирел чуяла опасность всем своим существом, сам воздух здесь, казалось, был пропитан угрозой. Чьи-то враждебные чары, словно туман, окутывали это заколдованное место. Стараясь ступать как можно тише, она медленно продвигалась вперед, и по спине ее бежали мурашки. Вот она отворила одну из дверей. За ней открылась галерея, затянутая туманной пеленой. Прямая как стрела, она тянулась на многие мили, и арки, поддерживавшие потолок, бесконечно сменяли одна другую, растворяясь в сиреневой дали. Не прошло и минуты, как что-то похожее на облачко дыма на мгновение заслонило ей перспективу; облачко клубилось, вздымалось вихреобразной волной и оказалось все той же золотистой кошкой, которая так таинственно исчезла в расщелине скалы.
Она медленно приближалась к ней, грациозная и красивая. Мускулы ее упруго перекатывались под золотистой шерстью, пурпурные глаза, не отрываясь, презрительно смотрели на Джирел. Рука девушки невольно потянулась к кинжалу, волна злости подступила к горлу, едва ее взгляд скрестился со взглядом волшебницы. И вдруг мягкий голос Джаризмы гулким эхом прокатился по коридору:
— Значит, между нами война, Джирел из Джори. Ты пренебрегла моим прощением и теперь должна быть наказана. Наказание для тебя я уже придумала — кара самая нехитрая, но достаточно изощренная… честно говоря, нет ничего страшнее ее, и вряд ли человек когда-либо подвергался более ужасному наказанию. Не догадываешься? Нет? Ладно, у тебя есть немного времени подумать об этом, пока я настраиваюсь. А может, мне тебя сразу убить? Хмм…
Ее задумчивое «хмм» плавно сменилось мурлыканьем кошки, которое, в свою очередь, переросло в грозное рычание; огромная кошка оскалилась, пурпурные глаза ее вспыхнули кровожадным огнем. Она подходила все ближе и ближе, ее грозный голос отдавался эхом под сводами галереи. Рычание становилось все громче, пока не превратилось в оглушительный рев, а золотистое тело, жесткое и эластичное, как стальная пружина, сгруппировалось, приготовившись к прыжку.
Джирел стояла всего шагах в десяти от этой припавшей к земле и замершей твари. Она видела, как ее мощное тело затрепетало, напряглось — и вот она прыгнула. В безотчетной панике Джирел отскочила назад и захлопнула дверь прямо перед ее носом.
В спину ей ударила волна презрительного смеха. Вдобавок сквозь щель над дверью просочилось облачко легкого дыма, отвесило Джирел хлесткую пощечину — и дым тут же рассеялся. Кровавый туман поплыл у Джирел перед глазами. Вне себя от гнева, тяжело дыша, она снова распахнула дверь и выхватила из ножен кинжал. Глазами, мутными от бешенства, она оглядела коридор. Там было пусто. Джирел во второй раз изо всех сил хлопнула дверью, прислонилась к ней спиной и стояла, дрожа от злости, до тех пор, пока кровавый туман не рассеялся перед ее глазами и она смогла овладеть дрожащими руками настолько, чтобы вложить кинжал в ножны.
Окончательно придя в себя, она внимательно осмотрела зал, раздумывая, что же ей теперь делать. И тут она обнаружила, что, даже пожелай она уйти, обратной дороги нет, ибо дверь, через которую она вошла в зал, бесследно исчезла. Теперь ее окружали только стены с загадочными закрытыми дверями, которые вели неизвестно куда. Оказавшись запертой со всех сторон, Джирел даже обиделась: вот, значит, как! Ее противница вообразила, что, оставь она дверь открытой, Джирел тут же сбежит. Усилием воли она снова заставила себя успокоиться.
В душе ее не было страха, но она понимала, что жизнь ее в серьезной опасности.
Что же делать дальше? Из головы ее не выходила угроза волшебницы. Самая простая и вместе с тем самая изощренная, самая лютая из всех возможных кар — что это может быть? Джирел знала множество способов казни, много приемов, какими пытают людей, — в ее темницах лилось не меньше крови, чем в темницах соседей, — но она догадывалась, что Джаризма имела в виду не только телесное страдание. Джирел имела серьезные основания полагать, что волшебница угрожает ей чем-то иным. Это месть женщины, а значит, она должна быть куда страшнее, чем просто истязание железом и огнем. Ей ли это не знать. Хотя Джирел не тешила себя надеждой на освобождение, сидеть сложа руки она тоже не собиралась. Она окинула взглядом ряд совершенно одинаковых темных дверей. Какие колдовские штучки там ее ожидают, какие хитрости магии и волшебства приготовила ей Джаризма? Раз уж ее ждет кара, куда более страшная, чем сама смерть, почему бы тогда немного не поразвлечься и не заглянуть, не полюбопытствовать, что там такое? Джирел решительно подошла к ближайшей двери и резко распахнула ее.
В лицо ей дохнул мощный порыв ветра, дверь так и заходила ходуном. Ветер не только обжигал лицо ледяным холодом, но и принес с собой целое облако пыли. Сквозь решетку, закрывавшую проход, она успела увидеть ослепительно белое пятно, похожее на снежную гору, освещенную ярким солнцем, и в ту же секунду захлопнула эту дверь, таким невыносимо пронизывающим оказался ветер. Это маленькое приключение пробудило в ней любопытство. Она, не задумываясь, раскрыла следующую дверь.
На этот раз за металлической решеткой она увидела освещенные бликами пламени клубы серого дыма. В нос ударил запах гари, а откуда-то издалека донеслись стоны и крики. С содроганием она захлопнула и эту дверь.
Тогда она раскрыла третью дверь, и от изумления у нее перехватило дыхание. За ней она увидела толстую, совершенно прозрачную хрустальную перегородку, за которой взору ее открылась бездна. Она прижалась лбом к холодному стеклу и с изумлением уставилась в абсолютную пустоту: в совершенный мрак, в абсолютную тишину и слабые точки далеких немигающих звезд. За стенами башни был день, сияло солнце, но здесь на нее смотрела бездонная ночь. Вдруг на мгновение длинная, тонкая полоска света прорезала темноту и погасла. На падающую звезду это было не очень похоже. Напрягая зрение, Джирел всматривалась во мрак, пока не заметила что-то вроде тонкой серебристой полоски; она пересекала темноту, оставляя за собой пылающий хвост, постепенно исчезающий в небе. У Джирел закружилась голова, и ей сделалось дурно. Бездонная пустота завертелась у нее перед глазами, ноги стали как ватные, она вышла обратно и захлопнула за собой дверь, не в силах выносить зрелище этой звездной пустоты.
Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и приблизиться к следующей двери. Она распахнула ее, и оттуда пахнуло странно знакомым запахом цветов. За железной решеткой сонно колыхались наполненные ароматами и тишиной цветочные джунгли. Это здесь она была, перед тем как оказаться у подножия гор. На Джирел нахлынули воспоминания. На какое-то мгновение она снова услышала тоненькие хихикающие голосочки, нашептывающие ей на ухо веселые непристойности и странные тайны, ощутила близкое присутствие огромной змеи. И снова, когда Джирел пришла в себя, в памяти почти ничего не осталось, как это обычно случается, когда пытаешься вспомнить только что приснившийся сон. Лишь обрывки каких-то таинственных знаний продолжали вертеться у нее в голове, но как она ни старалась, вспомнить ничего не могла. Не будь тут решетки, Джирел достаточно было бы сделать шаг, и она снова оказалась бы в волшебном лесу. Но отсюда, из этой заколдованной башни, похоже, выхода теперь не было, сколько ни открывай дверей: за ними ее неизменно встречали решетки, позволяя ей только любоваться открывающимися за ними видами.
Теперь она поняла, для чего нужен Джаризме этот зал. Волшебные двери соединяли ее страну с другими странами, эпохами и даже мирами. Должно быть, через эти двери она ходила в гости к другим волшебникам. Применяя свои колдовские штучки, Джаризма могла путешествовать из столетия в столетие, из одного мира в другой, набираясь новых знаний и становясь все более и более могущественной. Джирел не сомневалась, что какая-нибудь из дверей обязательно откроется на ту горную расщелину, где золотистая кошка с пурпурными презрительными глазами бросилась на нее и тут же исчезла, а до Джирел донесся лишь хохот и стук захлопнувшейся двери. Таким же образом волшебница исчезла и в лесу, где умерла дриада. Но даже если Джирел повезет и она отыщет знакомые места, решетка все равно не выпустит ее на свободу.
И тем не менее Джирел продолжила свое исследование. Одна из дверей вела в мрачный, насыщенный парами влаги лес, заросший папоротниками гигантских размеров. Там пахло мускусом и змеями, а издалека доносился гулкий рев диких зверей. Другая открывалась на какую-то унылую серую пустыню. Плоская и безжизненная, она простиралась до самого горизонта. Мутно-красное солнце освещало бесконечное блеклое пространство. Но вот наконец удача: за очередной дверью она не нашла никакой решетки, но обнаружила вместо открывшихся просторов с неведомыми землями ступени винтовой лестницы, ведущей в глубь цельной скалы. На стенах, окружавших лестницу, были видны следы многочисленных ударов кирки. Безмолвные глубины исчезали в полумраке. Джирел напряженно всматривалась в темноту, гадая, куда ведет эта загадочная лестница. Она понимала, что все пути к побегу для нее перекрыты, но ей так надоела ее пассивная роль во всем происходящем, что она решительно шагнула за порог и начала медленно спускаться по лестнице. Душу ей веселила надежда столкнуться где-нибудь в подземном царстве с Джаризмой; пусть она принимает какой угодно новый и устрашающий облик, воительница с радостью примет вызов и вступит с волшебницей в бой.
Все ниже и ниже спускалась Джирел, и свет постепенно становился все более тусклым. Наконец кромешная тьма окружила ее, и теперь ей приходилось продвигаться вперед на ощупь. Джирел чуть не прозевала, как кончилась лестница. Теперь она, по-видимому, медленно продвигалась по узкому низкому тоннелю: ее пальцы то и дело касались шершавых стен и потолка, нависшего буквально в нескольких сантиметрах над ее головой. Медленно шла она вдоль каменного извилистого штрека, который шел под уклон, то и дело сворачивая то в одну, то в другую сторону. Джирел давно уже потеряла ощущение направления движения. Одно она знала твердо: она уже проделала немалый путь. Вдруг впереди замаячил тусклый огонек.
И сразу же издалека до ее слуха донеслась хорошо знакомая музыка — это Джаризма играла на флейте все ту же монотонную мелодию, состоящую из двух нот. Интуиция Джирел не подвела: волшебница была где-то рядом. Девушка достала кинжал и осторожно двинулась дальше.
Тоннель стал постепенно расширяться и вывел ее в некий сводчатый зал. Сквозь своды в тоннель проникал дрожащий свет. Джирел на секунду остановилась. Прищурившись, она пыталась разглядеть, что собой представляет это странное место. Перед ней была комната, наполненная загадочным мерцающим светом, который бесконечно отражался в зеркальных стенах, поэтому трудно было сказать, где в этом неровном свете заканчивалась реальность и начиналось отражение. Свет то слепил ей глаза, то неожиданно тускнел, погружая все вокруг в полумрак, и вновь вспыхивал при повороте зеркал. Вот тоненькие струйки мрака задрожали в хаосе и снова наполнились белым сиянием. Откуда-то издалека сквозь мерцание огней и отражений до ее слуха доносилась монотонная музыка, то приближавшаяся, то удалявшаяся.
Из-за этой безумной пляски вспышек света в комнате было ничего не разобрать. Джирел смотрела во все глаза и не понимала, большое это помещение или крохотное, пещера это или дворцовый зал. Причудливые отражения танцевали в ярком блеске, наполнявшем комнату. Среди них Джирел увидела и свое отражение, смотревшее на нее с десятков, даже сотен вращавшихся плоскостей, гротескно искажавших ее облик: они то медленно угасали, то вспыхивали, ослепляя ее своим неистовым сиянием. Она то и дело жмурилась, борясь с головокружением, которое в ней вызывал этот безумный танец зеркал.
И вот наконец перед ней появилась Джаризма — но как! Волшебница смотрела на нее с сотен золотых диванов, отражавшихся в сотнях зеркал. На ней была сиреневая туника, она прижимала к губам флейту, из которой в такт едва заметным движениям мышц шеи текла монотонная мелодия. Джирел растерянно смотрела на это множество волшебниц, игравших одну и ту же бесконечную, монотонную мелодию, — определить, какая из них настоящая, было совершенно невозможно. Сотни чувственных, дивных лиц обернулись к ней, сотни белых рук опустились, оторвав флейту от сотен коралловых губ, искривленных в ироничных приветственных улыбках, которые благодаря своей бесчисленности одарили ее в сотни раз большим презрением.
Стихла музыка — и сразу же прекратилось мигание света. Джирел прищурилась, ослепленная сиянием: хаос немедленно превратился в строгую гармонию порядка. Сотни волшебниц слились в одну — она сидела, прикрыв глаза, на золотом диване в просторном зале с хрустальными стенами. Этот полукруглый зал оказался лишь частью огромной круглой комнаты с куполообразным потолком. За диваном висела пелена сиреневого тумана, словно занавес, деливший круглый зал на две равные половины.
— Входи, — милостиво проговорила волшебница, как человек, чувствующий себя хозяином положения. — Я знала, что ты найдешь дорогу. А я как раз готовлюсь к церемонии, которая будет посвящена специально тебе. Хочешь посмотреть? Ничего подобного я еще никогда не делала: ты первая, поэтому для тебя это особая честь. Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, ведь при твоем наказании будут присутствовать мои гости, а все они особы столь высокого положения, что ты и представить себе не можешь с твоим скудным умишком. По-дойди-ка поближе и встань в круг.
Джирел сделала несколько шагов вперед. В одной руке она все еще сжимала кинжал, а в другой прятала талисман. Только теперь она заметила, что золотой диван стоял в центре круга, образованного нарисованными на полу таинственными мистическими символами. За диваном колыхался сиреневый занавес, похожий на клубящуюся стену тумана. Наконец она нерешительно шагнула в круг и остановилась, не сводя глаз с Джаризмы. Едва сдерживаясь, она пронзила волшебницу своим горящим взглядом. Джаризма лишь усмехнулась и вновь подняла к губам флейту.
Две ноты опять сплелись в монотонную мелодию, и тут началось нечто совершенно невероятное. Джирел давно поняла, что флейта эта волшебная, так же как и мелодия. И вот звуки этой мелодии каким-то таинственным образом стали восприниматься не только слухом, но и всеми другими органами чувств. Эти звуки касались ее кожи, она ощущала их вкус и запах, она даже видела их. Перед ее изумленным взором, пара за парой, они вытекали из флейты и плыли по воздуху, как тоненькие иголочки света. Они отражались в стенах, и эти отражения двигались все быстрее и быстрее, наливаясь светом. Их становилось все больше, пока в воздухе не замелькали тысячи летающих иголочек с серебряным свечением, — все пространство зала наполнилось пляшущими мерцающими огоньками, и при этом зеркальные стены вновь начали менять свое положение. И опять ослепительно засверкали бесчисленные отражения, множась в светящемся воздухе, в то время как из флейты лились новые и новые сверкающие двойные звуки.
Джирел совсем забыла и про волшебницу, и про назойливую музыку, даже про то, что ей грозит смертельная опасность. Она не сводила глаз с видений, которые то вспыхивали, то исчезали на зеркальной поверхности. Многие из них ей были знакомы: она узнавала места, которые видела, когда заглядывала в многочисленные двери круглого зала Джаризмы. Но в нынешних кратких вспышках ей открывались и незнакомые, куда более странные области. Она видела остроконечные черные горы, освещенные пурпурной зарей. Звезды, собранные в неизвестные ей созвездия, освещали темные небеса. Она видела серые моря, неподвижные и плоские, под серыми облаками. Перед ней являлись бесконечные, убегающие за горизонт шелковистые луга, которые освещало двойное солнце. И многие другие картины, вызванные волшебной музыкой Джаризмы, возникали перед ее взором и скоро исчезали, а на смену им приходили новые и новые диковинные пейзажи.
Джирел казалось, что музыка, которую она слышала и ощущала всеми чувствами, звучит и в землях, мелькающих перед ее глазами. Словно эта навязчивая мелодия способна была преодолевать неизмеримые расстояния. Она звенела над мрачными морями, отдавалась эхом в краях, освещенных двойным солнцем. Настойчиво обращаясь к кому-то в далеких неизвестных странах, музыка проносилась над пустынями и горами, где никогда не ступала нога человека, проникала в другие миры и времена, пронзая тьму космоса. Может, это, конечно, и не так, но Джирел казалось, это именно так и должно быть. Перед ней открывалась сложная, бесконечно многообразная и непонятная Вселенная, а мир, в котором она жила и к которому привыкла, ограничивался плоским куском земли с висящим над ним голубым небом. «Это все волшебные чары», — бормотала она про себя и перестала даже пытаться понять то, что выше ее понимания.
Флейта заиграла медленнее. Все та же пара нот навязчиво гудела, но это был уже не призыв, разносившийся по Вселенной, преодолевая границы миров. Теперь музыка звучала неторопливо и величественно, и ноты — серебряные иголочки, только что суматошно метавшиеся и отражавшиеся в зеркальных стенах, выстроились рядами и образовали одну сияющую плоскость. Над этой плоскостью постепенно проступила точная копия знакомого зала с дверями. А музыка все не смолкала.
Вдруг одна из многочисленных дверей задрожала. Джирел, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Вот дверь медленно распахнулась, а за ней открылась серая пустыня, над которой висело красное солнце. Джирел это место было знакомо: она уже заглядывала в эту дверь. Ее тут же, как и в прошлый раз, охватило чувство полного одиночества, усталости и отчаяния. Только теперь за широко распахнутой дверью не было никакой решетки. Музыка все звучала, и вдруг свет, похожий на вспышку молнии, замерцал в дверном проеме. Сияние становилось все ярче. Джирел видела, как свет несколько раз вспыхнул и угас, а потом вдруг вырвался и с огромной скоростью пролетел сквозь дверь. Джирел хотела посмотреть, куда он устремился, но внимание ее тут же переключилось на вторую дверь.
Зеркальные плоскости развернулись, и за новой дверью Джирел увидела папоротниковый лес. Вдруг через порог перевалилось что-то настолько жуткое, что Джирел испуганно поднесла руку к губам, едва не вскрикнув от ужаса. Она догадывалась, что это бесформенное черное и скользкое нечто было живым существом. Эта куча гниющего студня перевалила через порог и медленно потекла по полу, как огромная слепая амеба. Почему-то Джирел уже знала, что это невероятно древнее и мудрое существо. На полу за ним оставался липкий черный след.
Не в силах унять отвращение, Джирел отвела взгляд. Но тут распахнулась третья дверь. Этой страны Джирел еще не видела. Перед взором ее простиралась мрачная пустыня, усыпанная острыми красными камнями. Над ней низко висело темно-синее, почти черное небо, на котором ярко, совсем не так, как на земле, мерцали звезды. Джирел заметила, что там, по этой красной каменистой пустыне, кто-то быстро идет. С первого взгляда ей стало понятно, что это существо волшебное. Высокое, с тонкими, как у паука, конечностями, с широкой грудью и головой, напоминающей луковицу: человек — не человек… в общем, скорее, карикатура на человека. Джирел не могла рассмотреть его как следует, ибо ослепительный свет окутывал его целиком, словно плащом. Существо перешагнуло своими невероятно длинными, тонкими ногами через порог, поплотней завернулось в свой ослепительно сверкающий наряд и направилось дальше. Когда оно подошло ближе, Джирел, не выдержав яркого света, зажмурилась, но сквозь неплотно прикрытые веки увидела, как распахнулась четвертая дверь.