MoreKnig.org

Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Мур Кэтрин



Шрифт:

Смит, слушая эту изысканную, витиеватую речь, эти мелодичные звуки верхне-венерианского наречия, не верил своим ушам. Несмотря на то что она говорила по-английски, подобная речь казалась более уместной в устах этой богини. Такие уста, думал он, не способны произносить ничего, кроме чистой музыки, а вот английский — язык вовсе не музыкальный и звучит грубо и варварски.

Но объяснить самому себе иллюзию Ярола он не мог. Его глаза по-прежнему видели огненно-рыжие волосы красавицы и ее золотистое тело. И никакое даже самое изощренное воображение не могло превратить его в белоснежное тело с черной гривой волос, как утверждал его товарищ.

Улыбка тронула нежные губы хозяйки, когда она услышала речь Ярола. Она отвечала им обоим одновременно, но Смит слышал ее слова на английском, в то время как в ушах Ярола, как он теперь догадывался, слова ее звучали на ритмичном и музыкальном верхне-венерианском.

— Я — Красота, — сказала она ясно и безмятежно. — Да-да, я и есть воплощенная Красота. Меня зовут Ивала. И пусть не возникнет между вами раздор, поскольку каждый человек слышит меня на том языке, на котором говорит его сердце, и видит меня в том образе, который близок его душе. Ведь я — то, что желает всякий, воплощенное в едином существе, и нет другой красоты, кроме меня.

— А те… другие?

— Я — единственный обитатель здешних мест, а вы видели только мои тени, которые вели вас окольными путями сюда, чтобы вы могли предстать пред очами Ивалы. Если б сначала вы не увидели эти отражения моей красоты, полнота ее, которую вы созерцаете теперь, ослепила и убила бы вас. Возможно, чуть позднее вам удастся увидеть меня еще более ясно. Я живу здесь одна. Кроме вас, ни одного живого существа нет в моем лесу. Все, все — иллюзия, все, кроме меня. Но разве этого не достаточно? Можете ли вы еще чего-нибудь желать от жизни или смерти, кроме того, что вы созерцаете теперь?

Вопрос этот сопровождало дрожащее эхо, словно завершающий музыкальный аккорд, и им обоим было совершенно ясно, что нет, большего желать они не могли. Этот сладостный, божественный, негромкий голос, почти шепот, звучал в их ушах чистейшей, волшебной музыкой, и, слушая его, они не испытывали никаких чувств, кроме благоговения перед красотой, которую они созерцали. Она обрушивалась на них, словно жаркие волны, испускаемые этим воплощенным совершенством, обволакивала их, и ничто в целой Вселенной для них теперь не существовало, кроме Ивалы.

Созерцая эту неземную красоту, Смит ощущал благоговение, обожание, это чувство изливалось из него, как изливается кровь из вскрытой тугой артерии. Но странно, это чувство делало его все слабее и слабее.

Где-то в глубинах подсознания Смита все-таки шевелилось легкое беспокойство. Он пытался бороться с ним, чтобы не расплескать то экстатическое обожание, которое он чувствовал сейчас, но никак не мог подавить его. Постепенно эта тревога пробивалась сквозь многочисленные слои его подсознания, пока не пробилась в сознание, и легкая дрожь беспокойства пробежала по нему, нарушая то совершенно безмятежное состояние транса, в котором он пребывал. Это было безотчетное беспокойство, но оно как-то было связано с теми животными, которые мелькали перед его взором в лесу на пути к храму. Но действительно ли он их видел, или их образы были порождены его воображением? А еще он вспомнил старую легенду, широко известную на его родной старушке Земле. И как он ни старался избавиться от этого воспоминания, изгнать его из памяти, ему это не удавалось: легенда о какой-то очень красивой женщине и мужчинах, превращенных в животных. Он никак не мог связать все это в единое целое и одновременно, как ни хотел, не мог избавиться от этого навязчивого воспоминания; оно беспокоило его, но все время ускользало, и он никак не мог сосредоточиться на нем, и это терзало его, крича об опасности столь настойчиво, что с бесконечным отвращением и неохотой разум его все-таки вернулся к тому, для чего и был предназначен изначально: к умственной деятельности. Смит стал думать.

Ивала почувствовала это. Она почувствовала ослабление потока жизненной энергии восторженного обожания, изливавшегося на нее. Ее бездонные глаза заглянули в его глаза, ослепив его вспышкой необыкновенной голубизны, и лес вокруг него покачнулся от мощного удара этого света. Но где-то в глубине сознания Смита, там, где находились его рефлексы, где было хранилище его чисто животных инстинктов, был спрятан мощный фундамент: дикая и свирепая мощь, которую не могла одолеть ни одна противоборствующая сила, с которой он когда-либо встречался на своем пути. То же случилось и с самой Ивалой. Настойчивый шепот тревоги, которая своими корнями уходила глубоко в это незыблемое основание, не прекращался. «Что-то здесь не так. Я не должен позволить ей так просто поглотить меня еще раз. Я должен знать, что все это значит…»

Он прекрасно осознавал необходимость этого. И вдруг Ивала подняла свои прекрасные, нежные руки и отбросила назад густые пряди волос, которые завесой прикрывали ее золотистое тело. И все, что было вокруг нее, торжествуя перед этой дивной красотой, засверкало, засияло с ужасающей силой. Сознание Смита не выдержало этого напора и погасло, как гаснет свеча от порыва ветра.

Казалось, прошла целая вечность, когда сознание внезапно снова вернулось к нему, но это было не его прежнее сознание, а нечто такое, что можно было назвать притупленным, слепым знанием того, что происходит вокруг него и в нем самом. Так животное может сознавать мир, но ни на йоту не обладать самосознанием. И в центре его вселенной теперь жарче всех сияло только одно солнце — его чувство благоговения перед чистой красотой. Оно горело в нем и поглощало его, как пламя поглощает топливо, истощая всю его энергию. Беспомощный, лишенный тела, он изливал свое благоговение, поглощаемое ненасытным сиянием, и, изливая свое чувство, он понимал, что увядает, слабеет и постепенно исчезает, погружаясь все ниже и ниже уровня человеческого существа. В своем притупленном сознании он не делал никаких попыток понять, что происходит, он только чувствовал, как постепенно вырождается, словно ненасытное желание непрерывно чувствовать восхищение, которое поглотило Ивалу и теперь поглощало его, высасывало из него все, что оставалось в нем человеческого. Даже мысли его она высасывала, и, по мере того как она опустошала его, он уже не мог подобрать слов, чтобы обозначить свои ощущения, и разум его воспринимал и представлял себе формы и картины на уровне гораздо ниже уровня человеческого мышления.

Он стал неосязаем. Он стал темным, невыразительным воспоминанием, бестелесным, неразумным, зато полным странных, алчных ощущений… Он помнил бег. Он помнил темную землю, упруго отскакивающую назад от его летящих ног, резкий ветер в ноздрях, насыщенный множеством запахов, тысяч и тысяч ароматов самых разнообразных вещей. Он помнил стаю, лающую и рычащую вокруг, воющую на морозные звезды, и свой голос, вплетающийся в голоса остальных в восторге, переполняющем его горло. Он помнил сладость теплого свежего мяса, рвущиеся под его острыми клыками ткани, горячую кровь на языке. Он помнил еще кое-что, но не так уж много. Горячее, жадное желание, восторг погони и чувство удовлетворения — все эти воспоминания всплывали, и снова тонули, и опять всплывали в его памяти, почти не оставляя места ни для чего другого.

Но постепенно его сознание наполнилось смутными и беспокойными отголосками чего-то другого, кроме мыслей о голоде и насыщении. Это было неосязаемое, тусклое и расплывчатое знание о том, что в каком-то отдаленном мире он был… другим. Теперь он стал кем-то, кто больше его воспоминаний, больше, чем просто память о таких понятиях, как охота, гон, убийство и насыщение, простые действия, которые выполняло его давным-давно потерянное тело. Пусть так — но все-таки когда-то он был другим. Он был…

Внезапно сквозь этот порочный круг воспоминаний прорвалось знание о тех таинственных силах, которые сейчас были рядом с ним. Он сознавал присутствие этих сил, не обладая никакими физическими ощущениями, у него их просто не было и быть не могло. Но его оцепеневший, неповоротливый и притупленный разум понимал, что они здесь — и знал, что они такое. В своей памяти он нашел то неприятное, даже противное и вместе с тем волнующее кровь ощущение человеческого запаха, он чувствовал, как высунулся его язык между клыками, с которых капала слюна; он вспомнил чувство голода, подавляющее все остальные ощущения.

Сейчас он был слеп и не имел никакой формы. Он существовал в этой бесформенной пустоте и ощущал присутствие этих сил только тогда, когда они сталкивались с его ощущениями, вторгались в его память. Но тут он почувствовал присутствие неких других сил, нет, не сил, а людей. От них к нему протянулась ниточка понимания, протянулась и коснулась его, словно этот кто-то знал, что он здесь, словно кто-то понимал, что он близко. Они тоже ощущали его присутствие, алчные и голодные, они затаились, они крались за ним, они выслеживали его. И вдруг откуда-то из-за пределов серой пустоты, где он теперь существовал, голос отчетливо произнес:

— Смотри-смотри! Нет, уже пропал, но мне только что показалось… да нет, не показалось, я точно видел волка…

Эти слова взрывались у него в сознании с силой разрывной пули, поскольку в этот момент он понимал. Он понимал то, что говорил этот человек, он помнил, что когда-то это был и его язык, — и он понял, чем он стал теперь. Он также знал, что эти люди, кто бы они ни были, идут туда, где их ждет страшная опасность, которой он сам не смог избежать, и страстное желание предостеречь их нахлынуло на него, как огромная волна. И только тогда он ясно понял, и это понимание оформилось словами человеческой речи, что его не существует, что он представляет собой всего лишь воспоминание некоего волка. Он был когда-то человеком. Теперь он лишь идея волка — зверя, душа его ободрана слой за слоем, лишена всего человеческого, и в ней теперь осталась только самая сердцевина дикого животного, которая живет в каждом человеке. Его захлестнула волна стыда. Он забыл о людях, он забыл человеческую речь. Он растворился в волчьей памяти и теперь испытывал самый обычный человеческий стыд.

Но сквозь помутившееся сознание стал пробиваться еще более сильный импульс. Где-то в пустоте прозвучал зов, который беспрепятственно достиг его. Кто-то звал его так громко, что все его неопределенное, тусклое существо стремительно развернулось и понеслось туда, откуда слышался этот зов.

А яркий свет все сиял и сиял. В самом центре вселенской пустоты он пылал, он звал его, он повелевал, обольщал. И всем своим существом он отзывался на этот зов, ибо в этом сиянии было нечто такое, что пробуждало его самые сокровенные желания. На память ему пришла мысль о еде — горячая струя крови, кости, хрустящие в его крепких зубах, сладость теплого, жесткого мяса, в которое вонзились его клыки. Желание еще раз ощутить все это мощным потоком захлестнуло его, оставив совершенно опустошенным… Он продолжал погружаться в глубины подсознательного, он уже миновал уровень волка и опускался все ниже, все ниже…

И вдруг, словно резкий удар кинжала, пробивая обволакивающее его забвение, его пронзил ужас. Понимание происходящего осветило его разум, словно вспышка молнии, которая прорвалась откуда-то из давно потерянной человечности. Это был последний трепет его существа, осветивший мрак, в который он погрузился. И из самой основы его существа, незыблемой, как скала, основы его сущности, составлявшей его силу, из самой сердцевины его сути, из основания, которое залегало даже ниже, чем уровень волка, даже ниже, чем то состояние забвения, куда его сейчас постепенно засасывало, — оттуда возгорелась искра непокорности, возмущения и желания дать отпор.

До этого момента он беспомощно барахтался и нигде не мог обрести точку опоры, чтобы начать борьбу. Но теперь, когда его ситуация быта почти безнадежна, когда последние остатки сознания улетучивались из него и незыблемая скала его существа была обнажена, лежала голая, из-под нее вдруг забили свежие ключи его силы, его первозданной дикости, и, опершись на эту последнюю твердыню его самости, которая звалась Смитом, он сделал прыжок. Он поднял мятеж и всей своей волчьей натурой, которая была той почвой, где коренилась его душа мужчины, он принял бой. Он дрался, как волк, с жестокостью и яростью зверя и силой мужчины, обретя опору и поддержку в крепости его сути, которая составляла основу обоих сторон его существа: животного и человеческого. Пространство вертелось вокруг него, пылая алчными огнями, ослепляя чернотой забвения, яростное и жадное, и присутствие Ивалы подогревало эту ярость.

Но победа склонялась на его сторону. Он знал это и дрался еще яростнее — и вдруг почувствовал, как его противник стал отступать, сдавать позиции. И еще он почувствовал, что он снова обладает сознанием, слепым сознанием, но все же сознанием, — он снова почувствовал себя человеком. Он лежал на мягком ковре мхов, как лежит мертвый, все его тело, каждый член, каждая мышца были ужасно слабы. Но жизнь возвращалась к нему, она текла в него и заполняла его тело, как пустой сосуд заполняет вино, и человеческая природа вливалась обратно в его иссушенное сознание, в его иссушенную душу. Какое-то время он лежал не шевелясь, собираясь с силами. Его власть над собственным телом была столь слаба, что порой ему казалось, будто он плывет по течению и должен изо всех сил бороться, чтобы вернуться обратно. Наконец, с безмерным усилием, ему удалось поднять веки: он лежал с открытыми глазами, неподвижно, как мертвый, и смотрел прямо перед собой.

Перед ним стоял храм из белого мрамора, в котором обитала сама Красота. Но не в безумную красоту Ивалы он вглядывался столь пристально. Он прошел сквозь пламя опасностей, которым она подвергла его, и теперь видел ее такой, какова она была на самом деле, — монстром, который принимал любое обличье, приятное каждому существу, которое созерцало ее, все равно — человек это или зверь. Нет, сейчас она вообще не имела никакого обличья, она явилась ему в виде яркого алчного пламени, пылающего внутри храма. Пламя было живым, оно дрожало, оно трепетало, оно жило, но в этом божестве не осталось и следа человеческого облика. Оно вообще не имело в себе ничего человеческого. Это была столь чуждая жизнь, что он удивлялся, как же это глаза его могли увидеть в ней воплощенную красоту Ивалы. И даже в самых глубинах своего падения, в минуты наибольшей опасности для его существования, он нашел время для того, чтобы сожалеть о том, что эта красота уходит от него, — эта совершенная во всех отношениях иллюзия, которой никогда и нигде не существовало на самом деле, кроме как в его мозге. И он знал, что, пока горит в нем жизнь, он никогда не забудет ее улыбку.

Там светилось нечто, исток чего был столь ужасно далек. Он подумал, что сила этого нечто вступила в контакт с его мозгом, буквально вцепилась в него сразу же, как только он попал в поле его действия, отдав ему приказ видеть его в столь привлекательной форме, которая для него означала одно: желание его сердца. Должно быть, эта сила проделывала подобные штуки с бесчисленным количеством других существ — он вспомнил видения, преследовавшие его в лесу, когда ему казалось, будто он видит различных зверей, исчезавших сразу, как только он обращал на них внимание. Ну что ж, он тоже получил возможность стать одним из них, он это уже знал. И теперь он понимал, почему в глазах этих животных мелькали предостережение и мука. Он вспомнил и развалины, которые встречались им на пути к храму. Какая раса обитала здесь когда-то, внедряя достижения своей цивилизации, культивируя эти тихие, чистые леса и светлые поляны в окружении диких и алчных первобытных джунглей? Возможно, это была человеческая раса, обитавшая вдали от остальной Солнечной системы под этими тихими деревьями, пока не пришла Ивала Разрушительница. А может, и какая-нибудь другая, не человеческая раса ведь он знал теперь, что для любого живого существа, любого создания у нее было свое обличье: воплощение мечты каждого отдельно взятого существа.

Потом он услышал голоса, и после многих безуспешных попыток ему удалось повернуть голову, лежавшую на подушке из мягкого мха, чтобы посмотреть, кому они принадлежат. Если бы он только мог, он бы немедленно встал, когда увидел, кто это, но жуткая слабость сковала все его члены, лежала на нем страшным грузом и не давала даже пошевелиться. Перед ним стояли те самые люди, которых он видел (или только слышал? Или всего лишь ощущал их присутствие?), когда находился в обличье зверя, — это были трое работорговцев с их корабля. Должно быть, они пошли вслед за ним и маленьким венерианином вскоре после их ухода, и теперь никто не может сказать, какие темные побуждения руководили ими, поскольку чары Ивалы настигли их и для них уже через несколько минут закончится человеческое существование. Они стояли перед храмом один подле другого, и на лицах их сиял исступленный, почти священный восторг. Все ясно, на их лицах сияло отраженное великолепие неземной красоты Ивалы — хотя сам он видел лишь пламя.

Тогда-то он и догадался, почему Ивала отпустила его так неожиданно во время их отчаянной схватки. Приближался свежий корм для ее бездонной утробы, новая, свежая струя благоговения, чтобы утолить ее ненасытную жажду. Она отвернулась от уже опустошенного, высосанного почти без остатка Смита, от его иссякших источников, чтобы припасть к новым, еще полным энергии. Он смотрел, как они стоят там, опьяненные ее красотой: они ведь видели перед собой прекрасную женщину, дивное тело которой было слегка прикрыто густыми прядями длинных, сбегающих вдоль ее обворожительных форм волос… а для него это были всего лишь чистые языки пламени, вот и все.

Но он видел кое-что еще. Возле этих трех восхищенных, восторженных фигур, стоящих перед храмом, он смутно видел… что же это? Да это отраженные образы их самих, пляшущие в воздухе! Размытые очертания колыхались… После того, через что он только что прошел, он стал обладать особым зрением и теперь мог видеть сквозь живую плоть, и он смотрел на это пляшущее в воздухе мерцание и понял наверное: это образы сущностей всех троих, ставшие теперь каким-то странным образом видимыми, стоило ему только воскресить в памяти зов Ивалы.

Да, это сущности, имеющие форму людей. Они тянулись к Ивале, пытаясь оторваться от своих тел, своего жилища, в страстной жажде покинуть его, будто они теперь отрекались от самих себя, обрывали все корни, связывающие их с собственной плотью, и желали только одного: слиться с воплощенной красотой, которая звала их к себе, и зову ее противостоять было невозможно. Все трое стояли неподвижно, на лицах читался неописуемый восторг, они совершенно не сознавали, что к душам их уже прикован прочный якорь, что их тащат, как бычков на веревочке, все ближе к неминуемой пропасти.

Потом Смит увидел, что человек, который стоял к нему ближе всех, упал на колени, задрожал и повалился на мох. Какую-то минуту он лежал неподвижно, а в это время от его тела, дергаясь и извиваясь, пытался оторваться полупрозрачный дубликат — его сущность, и вот последним мощным рывком он освободился и поплыл по воздуху, подобно клубу дыма, прямо в раскаленную добела внутренность храма. Сияние, исходящее изнутри, жадно засосало его, вспыхнув при этом еще ярче, будто туда кто-то подбросил топлива.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Опознай живого (сборник)
Опознай живого (сборник)
[Детективы]
В книгу известного писателя Сергея Александровича Абрамова (1944 г. р.) вошли три его остросюжетные повести — «Опознай живого», «Сложи так» и «В лесу прифронтовом». Первые две рассказывают о борьбе
0
Ассистентка Его Темнейшества
Ассистентка Его Темнейшества
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
В жизни каждой уважающей себя выпускницы наступает момент, когда в кошельке - паутинка, в морозильной камере - таракан, а в голове - амбиций величиной с Башню Тёмного Властелина. Вот к нему-то и
0
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
[Исторические приключения / Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Любовь к родине, вера в Россию, в ее силу, мощь, достоинство, любовь активная, горячая, мобилизующая на поступки, является характерной чертой передовой молодежи того времени, – пишет М. В. Нечкина
0
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Анна Винтур – женщина VOGUE, которая с 1988 года не только возглавляет самый авторитетный fashion-журнал, а с недавних пор единолично утверждает содержание и руководит всем, что выпускает
1
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Поцелуй Снегурушки
Поцелуй Снегурушки
[Русское фэнтези]
В деревню на са́мом краю Бездны словно из ниоткуда пришла девушка. Красавица с белоснежной кожей и глазами как спелая брусника – не иначе дар богов. Тут и к бабке за советом идти не надо! Но молодой
0
Гарри Баратеон наследник Железного трона
Гарри Баратеон наследник Железного трона
[Боевик / Фанфик / Повесть]
Есть упоминание наркотиков. -- Создано с помощью нейросети. -- Гарри Баратеон родился после победы его отца в восстании. Унаследовав внешность матери, но силу рода Баратеонов. История
0
Смертельная смена
Смертельная смена
[Любовная фантастика]
Медсестра Эди Спенс отчаянно нуждается в отпуске. Ей необходим полноценный отдых вдали от безумия, которое постоянно преследует её на работе с паранормальными пациентами. Однако, как только Эди и её
0
Вечные Пески. Том 9
Вечные Пески. Том 9
[Самиздат / Героическая фантастика]
Вечные Пески бесконечно огромны и недоступны людям. Они бесконечно прекрасны и разнообразны, но многие ли могут похвастаться, что видели хотя бы малую их часть? Пока люди заперлись в своём последнем
0
Лёд и пламя. Миссия попаданки
Лёд и пламя. Миссия попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Высокий и гордый белый дракон Торгал, известный своей холодностью и высокомерием, учится в академии магии огненных искр, среди людей. Людей которых воспринимает лишь как пыль под ногами. Однако мир
1
Главная роль актрисы-попаданки
Главная роль актрисы-попаданки
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Посвящается Кире Фелис Была заслуженной артисткой Советского Союза — стала попаданкой в Серебряный век. Ничего, я и здесь буду служить в театре. Но почему меня не хотят принимать в труппу?
0
Антикомендантский Час
Антикомендантский Час
[Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете,
0
Мамонт
Мамонт
[Магический реализм / Исторические приключения / Путешествия и география]
Кирилл Еськов одержим идеей найти останки мамонта. Некий писатель отправляется на машине времени в будущее, и увиденная картина его поражает. Физик Лебедев с риском для жизни контрабандой через
0
Волкодав
Волкодав
[Самиздат / Попаданцы / Городское фэнтези]
Я принял стакан с апельсиновым соком от того, кого считал другом, и умер. Напоследок он пообещал, что позаботится о моей жене, сволочь! К счастью, моя смерть не была окончательной, и я попал в мир,
1
Развод из-за рыжей плутовки
Развод из-за рыжей плутовки
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Никита, прости, я выбрала не тебя, — говорю я, еле сдерживая слёзы. — Я уже давно это понял. Знаешь, когда я тебя увидел, то думал, ты особенная, а ты оказалась такой же, как и все: меркантильная
0
Проект:
Проект: "Возмездие" Книга 4
[Самиздат / Постапокалипсис]
Жестокий мир, где тела печатаются в "Принтере", и слепых и беспомощных людей обращают в рабство. Где за всем наблюдает система, а населяют его кровожадные техноварвары, и даже смерть не становится
1
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
[История]
Книга немецкого историка Юлиуса Кребса посвящена одному из ключевых сражений Тридцатилетней войны — битве на Белой горе 8 ноября 1620 года, исход которой во многом предопределил дальнейшее развитие
0