MoreKnig.org

Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Мур Кэтрин



Шрифт:

Мхичи задвинул засовы на обеих дверях, а Смит встал со своей кожаной лежанки и вытащил коробку на середину комнаты. Он подцепил крышку из тоненькой доски, вскрыл этот дважды украденный ящичек и вытащил из него какой-то предмет, завернутый в тряпицу коричневатого цвета. Старый драйлендер с любопытством смотрел через его плечо, когда он принялся разматывать тряпицу. Когда дело было закончено, он целую минуту не вставал с корточек, озадаченно глядя на вещицу в своих руках. А в руках у него оказалась небольшая шкатулочка из слоновой кости, не больше десяти дюймов в длину и четырех в ширину, да и в высоту не больше четырех. Шкатулка была резная, и ее сложная, замысловатая резьба в драйлендерском стиле показалась поразительно знакомой, но ему понадобилось несколько секунд, чтобы, глядя на нее во все глаза, вспомнить, где он мог видеть эти необычные спирали, эти странные переплетающиеся линии иероглифов. Наконец он вспомнил. Неудивительно, что они показались ему знакомыми, поскольку те же самые загадочные знаки он видел всякий раз, когда входил в марсианское жилище и смотрел на стены. Он поднял глаза и увидел те же самые знаки, только гораздо крупней, вьющиеся по стене комнаты. А на шкатулке они были совсем крохотные и казались просто запутанным переплетением линий, искусно вырезанной вязью, покрывающей всю поверхность шкатулки.

И только внимательно рассмотрев шкатулку с гравировкой со всех сторон, он увидел, что она никак не открывается. По всему было видно, что это и не шкатулка вовсе, а просто кусок резной слоновой кости. Он потряс ее над ухом, и ему показалось, будто внутри что-то шевельнулось, словно какой-то неплотно завернутый предмет. Но нигде не было видно и следа крышки или замка. Он вертел ее в руках так и сяк, разглядывая со всех сторон, но все без толку. В конце концов Смиту оставалось только пожать плечами и опять завернуть загадочную штуковину в тряпку.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил он.

Мхичи покачал головой.

— На это может ответить только Великий Шор, — пробормотал он, слегка усмехнувшись, поскольку Шор — венерианский бог, доброе божество, чье имя постоянно звучит на устах обитателей Горячей Планеты. Имя же бога, которому поклоняются марсиане открыто или втайне, никогда не произносится вслух.

Остаток дня они провели за разговорами об этой таинственной шкатулке. Время тянулось для Смита долго, поскольку в ожидании скорого свидания он не решился ни курить нуари, ни пить, разве что самую малость. Когда тени домов на Лак-клане стали совсем длинными, он натянул свою оленью шубу и сунул резную коробочку во внутренний карман. Она едва туда поместилась, но это было не слишком заметно. Кроме того, он проверил, на месте ли и заряжен ли его бластер.

Ранним вечером, когда солнце еще ослепительно сверкало в кристалликах снега, которые гонял по тротуару холодный ветер, он снова отправился бродить по Лакклану, сунув правую руку в карман и внимательно изучая улицу взглядом из-под низко нахлобученной шапки. Скорей всего, те, кто охотился за шкатулкой, потеряли ее след, поскольку никакого хвоста за собой он не заметил.

Дом Джудаи, широкий и приземистый, стоял в самом конце улицы. Смит усилием воли подавил поднимающееся отвращение, когда ему понадобилось поднять руку, чтобы постучать в дверь, но она отворилась еще до того, как костяшки его пальцев коснулись ее поверхности. Все тот же угрюмый слуга с поклоном пригласил его войти. На этот раз Смит не стал прятать свой бластер, вынув его из кармана шубы. В одну руку он взял обернутую в тряпку коробочку, в другой держал свою верную лучевую пушку. Слуга отворил перед ним дверь, через которую он прошлым вечером вошел в комнату. Джудаи его ждала.

Она стояла на том же самом месте и в точно такой же позе, как он ее и оставил, то есть посередине комнаты, и глаза ее были опущены. Ее красно-белая фигура красиво смотрелась на фоне странных узоров на стене за ее спиной. Он поймал себя на дикой мысли, что она так и стояла туг без движения с тех пор, как он прошлым вечером оставил ее. Она медленно, как бы лениво шевельнулась, повернув к нему голову, в ее движении чувствовалась какая-то вялость, но, увидев его, она взяла себя в руки. Она жестом указала ему на диван, а когда он сел, уселась рядом с кошачьей грацией, присущей каждой истинной венерианке. И так же, как и в первый раз, он невольно внутренне сжался и слегка отодвинулся, чтобы не прикасаться к этому затянутому в алый бархат телу, — снова он почувствовал неприязнь, понять которую и сам не мог.

Она молчала, но вместо слов протянула вперед свои ладони и сложила их в мольбе. Глаз она так и не подняла. Он положил шкатулку ей на колени. И в эту минуту впервые ему пришло в голову, что ведь он еще ни разу не встретил ее взгляда. Ни разу она не подняла своих густых ресниц и не посмотрела ему прямо в глаза. Он ждал, что будет дальше.

Она разворачивала тряпицу быстрыми, изящными движениями своих белоснежных рук, украшенных розовыми ноготками. Увидев шкатулку, она некоторое время сидела неподвижно, не отрывая взгляда от украшенного витиеватой резьбой куска слоновой кости, стоившего уже как минимум одной жизни. И неподвижность ее была какой-то ненатуральной, похожей на состояние некоего транса. Ему показалось, будто она даже больше не дышит. Не дрожали ресницы, на запястьях не видно было бьющейся жилки пульса… Было нечто неописуемо отталкивающее в ее неподвижности, в том, как она сидела, уставившись на шкатулку, словно для нее не существовало больше ничего в мире, кроме этой резной вещицы.

Потом раздался такой глубокий вздох, воздух с таким шумом вышел через ее ноздри, что казалось, сама жизнь выходит, покидая это тело; вздох, который постепенно превратился в тонкое, трепещущее гудение, словно ветер прогудел в проводах. Такой звук не могло произвести ни одно человеческое существо.

Сам не понимая, что он делает, Смит мгновенно сделал прыжок. Мышцы его по собственной воле напряглись и разжались, как стальная пружина, в некоем животном инстинктивном страхе, отбросив его тело подальше от этого воющего на высокой ноте существа. Когда он опомнился, то стоял уже, пригнувшись, на полусогнутых в боевой стойке ногах шагах в десяти, с бластером наготове, но, когда он снова посмотрел на нее, волосы у него на голове встали дыбом. Слушая этот тонкий, высокий, дрожащий звук, исходящий от нее, он уже понял, что перед ним не человеческое существо.

Миг он стоял, изготовившись, напрягшись, словно пружина, чувствуя, как холодок страха бежит по его спине, пощипывая кожу, а в это время глаза его шарили в поисках причины охватившего их обоих безумия. Она все еще сидела в полной неподвижности, опустив глаза. Однако, несмотря на то что она даже ни разу не пошевельнулась, он безошибочно понял: его инстинкт оказался прав. Когда он впервые отстранился, увидев ее руку лежащей на своей, он, наверно, почувствовал — нет, она не человек. Теплая белая плоть, и благоухающие волосы, и эти соблазнительные округлости ее обворожительного тела, скрытого бархатом, — все это было лишь маскировкой, за которой пряталось… пряталось… он и сам не знал, что там пряталось, но вся ее красота лгала ему, а по спине его бегали мурашки животного страха перед неизведанным.

Она наконец встала. Как ребенка, прижав коробочку слоновой кости к своей высокой, прекрасной груди, она медленно двинулась вперед, и ресницы ее лежали, как два полумесяца, на ее изысканно накрашенных щеках. Он еще никогда не видел ее такой красивой или столь ужасно отталкивающей. Где-то в глубине души или какой-то глубинной частью своего мозга он понимал, что она уже постепенно сбрасывает с себя, как сбрасывают пальто, или плащ, или платье, все то человеческое, которым она до сих пор прикрывалась. Через мгновение она остановилась перед ним очень близко, так близко, что ствол его бластера, про который он и сам чуть не забыл, прижался к бархату, прикрывавшему ее тело, благоухание которого, словно густое облако, окутало его ноздри. Так стояли они всего мгновение, напряженное мгновение: она — с опущенными ресницами, прижимая к себе шкатулку, а он — напружинив мышцы, испытывая острое отвращение, с бластером, упершимся ей в бок, и с бесцветными прищуренными глазами. Весь дрожа, он ждал, что же за всем этим последует. За какую-то долю секунды перед тем, как ее веки поднялись, ему ужасно захотелось выбросить вперед руку и заслониться, чтобы не видеть их, захотелось бежать вон из этой комнаты и из этого дома, бежать и не останавливаться до тех пор, пока за его спиной не захлопнутся спасительные двери «Приюта астронавта». Но он не смог и пошевелиться. Ресницы ее затрепетали. И медленно, о, как медленно, веки ее поднялись.

Шок был настолько сильным, что он просто не поверил своим глазам, и тем не менее он навсегда запомнил все мельчайшие подробности картины, которая ясно открылась перед его взором, настолько ярким было то, что открылось ему в глазах Джудаи. Почти целую бесконечную минуту он и сам не понимал того, что видел. Слишком невероятным было зрелище для слабого человеческого рассудка. С бешено бьющимся сердцем он стоял без движения, глядя в это лицо, которое не может присниться даже в самом кошмарном сне.

Из-под ее длинных изогнутых ресниц на него смотрело… нет, вовсе не бездонный мрак, как он ожидал увидеть вначале. Там, за этими мягкими веками Джудаи, вообще не было никаких глаз. Он смотрел в два обрамленных ресницами миндалевидных провала, в которых клубился серый дым, даже нет, не клубился, а кипел, бушевал, носился, словно дым, поднимающийся от огней самого ада. И тогда он понял, что в этом белом и пышном женском теле, которое называет себя Джудаи, обитает нечто более зловещее, нежели может породить адское пламя. Как это могло оказаться в столь прелестном теле, ему было неведомо, но он знал наверняка, что настоящей Джудаи больше нет. Изучив этот безостановочно клубящийся мрак, он почувствовал, что отвращение наполнило все его существо. Он напрягся всем телом, он почувствовал непреодолимое желание взорвать эту оккупированную адом красоту, уничтожить ее навсегда… и не мог пошевелиться. Охваченный жесткой, ледяной рукой ужаса, он стоял и смотрел.

Она… нет, оно стояло прямо перед ним, слепо глядя на него. И он сознавал, что из его так называемых глаз что-то медленно истекает, что-то сочится из этих серых, дымных провалов. Дым, клубясь, заполнял комнату тонкими струйками и спиралями. Когда до Смита дошло, что происходит, к его горлу подступила тошнота и его охватил панический страх, поскольку запах этого дыма не имел ничего общего с дымом ароматических смол или даже дымом обыкновенного пламени. В нем вообще не было физически воспринимаемого запаха, но сама душа его содрогнулась от этого невыразимого зловония. Он обонял само зло, чувствовал его на вкус, воспринимал всеми другими органами чувств, которыми обладал в этой жизни. Несмотря на неосязаемость этой кружащейся субстанции, она теперь вздымалась волнами, которые становились все выше, накатывая из-под обрамленных ресницами век, из дыр, которые когда-то были глазами Джудаи. Однажды он уже смутно ощущал это, когда, покидая эту комнату прошлой ночью, он оглянулся назад и увидел в полумраке нечто вроде прозрачной вуали серого дыма, окутавшей фигуру этой женщины с белоснежной кожей. И это почему-то показалось ему неприятным. Даже тогда тот слабый намек на то, что явилось его взору теперь во всей своей красе (или безобразии?), бросил его в дрожь — о да, уже это можно было считать предостережением. Но теперь — теперь это вздымалось перед ним, открывая ему бездонные, жуткие глубины, сквозь которые он уже едва мог разглядеть бледную фигуру стоящего напротив существа. Серость, сумрачность сочилась сквозь его тело, его разум и его душу, заставляя Смита ощущать прикосновение всего самого безобразного, что только существует в мироздании. Это было неосязаемо, но тем не менее мерзко и грязно, куда более мерзко и грязно, чем он только мог вообразить. Эта мерзость и грязь обволакивали и покрывали не плоть его, а душу.

И сквозь эти вихри злобного мрака он вдруг увидел, как шевельнулись губы на лице Джудаи. И в обволакивающей все серости и мраке раздался голос, красивый, богатый, бархатистый голос, словно звучание натянутой золотой струны. Столь прекрасен был этот голос, голос Джудаи, что даже ужас, вложенный в ее слова, не смог вызвать неблагозвучие из гортани, в которой никогда не звучало ничего, кроме музыки.

— Теперь я готова взять тебя, Нордуэст Смит. Время пришло сбросить это тело, а вместе с ним и способы обольщений и облачиться в мужскую силу, прямоту и откровенность, чтобы я могла закончить то, зачем пришла. Это не продлится долго. Твоя сила и жизнестойкость будут нужны мне лишь до тех пор, пока я не подчиню… А потом я смогу пойти дальше в моей истинной форме, чтобы подчинить миры его власти.

Смит только глазами моргал. В речи ее была какая-то пауза, провал, где должно было прозвучать имя, но это была пауза не молчания или тишины. Губы ее продолжали двигаться, хотя и беззвучно, но воздух все-таки сотрясался от бессловесной модуляции, проникающей в мозг столь глубоко, что он ощутил невольный трепет — если только возможно ощущать трепет, когда произносится слово без звука.

Этот сладкозвучный, воркующий, журчащий голос шептал сквозь туман, который становился все гуще, и теперь он едва различал очертания фигуры, стоящей перед ним.

— Я так долго ждала тебя, Нордуэст Смит, человека с таким телом, как у тебя, с таким умом, как у тебя, именно такой человек должен служить мне, исполнять мою волю. Я беру тебя немедленно, от имени великого… Именем великого… приказываю тебе отказаться от твоего тела. Ну!

Последнее слово прорвалось сквозь туман, и Смит вдруг перестал видеть, слепота поразила его, как удар молнии. Ноги его больше не упирались в пол. Он барахтался в тумане столь отвратительного ужаса, что сама душа его корчилась в нем, не находя избавления от этой боли. Какая-то липкая, мерзкая, серая дрянь просачивалась сквозь все его существо, обволакивала, наползала, сочилась, и мозгом своим он ощущал ее прикосновение, доводящее до безумия, так что душа его, содрогаясь от неописуемого ужаса, чтобы избавиться от него, готова была укрыться хоть в самом аду.

Он уже едва понимал, что происходит. Тело его подвергалось переделке, чтобы лишить его способности защищаться и заставить сознание покинуть его. И, понимая это, понимая, что спасти может только чудо, он продолжал отчаянно бороться. Наползающая слизь уже обволакивала душу. Реальность предстала перед ним во всей своей отвратительной, тошнотворной наготе, и он больше не видел способа, как избавиться от этого. В судорожных попытках бежать от этого ужаса, обволакивающего его, сквозило безумие. Но он продолжал яростно сопротивляться.

Это случилось внезапно. Он услышал отчетливый щелчок — и почувствовал освобождение. В какое-то мгновение эти серые, ползущие приступы отвращения прекратились. Он плыл, свободный, легкий и неосязаемый, в пустоте, где не было ни света, ни темноты, не сознавая ничего, кроме блаженного чувства освобождения от мучений.

Постепенно сознание снова вернулось к нему. Теперь он не имел формы, он не состоял из материи, но все чувствовал и все понимал. И он знал, что должен снова найти свое тело. Как — он и сам не знал, но мысль об этом превратилась в мучительное желание, и все его неосязаемое существо так сильно сосредоточилось на этой мысли, что через мгновение комната, которую он покинул, появилась снова и его собственная высокая фигура поплыла через вуаль дыма. С огромным усилием он направил все свои мысли к этой фигуре и наконец начал понимать, что происходит.

Теперь он обладал способностью совершенно ясно и отчетливо видеть одновременно все стороны света. Плавая в пустоте, он осматривал эту комнату. Сначала было немного трудно смотреть на каждую вещь в отдельности, поскольку глаза его теперь никак не могли сосредоточиться на чем-то одном и комнату он видел как широкую панораму, не имеющую центра. Но через некоторое время он научился пользоваться особым приемом концентрации и сначала ясно увидел самого себя, широкоплечего, высокого мужчину с загорелым, жестким лицом, который неподвижно стоял, окруженный медленно клубящимся туманом, окутывающим его густым, отвратительно-липким облаком, и это заставило его с тошнотворным чувством вспомнить, что, собственно, произошло. В ногах у него лежало тело Джудаи. Необыкновенно привлекательное, тело ее вытянулось светящимся двухцветным пятном алого с белым на темном фоне каменного пола. Смит понял, что она умерла. Чуждую жизнь, которую вдохнули в нее, теперь взяли обратно. В прекрасном теле, округлые формы которого были едва прикрыты бархатным одеянием, красноречиво и прямо заявляла о себе сама смерть. С ней все было кончено.

Он снова обратил внимание на собственное тело. Этот омерзительно и ужасающе живой туман еще более сгустился, превратившись в тяжелые и вполне ощутимые одежды из противной липкой субстанции, которые постепенно обволакивали высокую фигуру стоящего человека. Но эта субстанция исчезала. Она медленно и неуклонно просачивалась в плоть, которую он покинул. Вот уже почти половина этого липкого тумана ушла, и в это замороженное тело проникало некое подобие жизни. Он видел, как остатки серой дряни, которая и была этим Нечто, завладели его покинутой личностью, пробудив в ней холодную и чуждую жизнь. Он видел, как Нечто берет под контроль его нервную систему, его тренированные мышцы, и первое его движение было столь знакомым: быстрым жестом он сунул бластер в кобуру под мышкой. Он видел, как фигура, которая только что была им самим, передернула плечами, чтобы убедиться, что ремешок на месте. Он видел, как он длинными, легкими шагами пересек комнату — точно так же и он ходил совсем недавно. Он видел, как его собственные руки берут из тонких пальцев с розовыми ногтями резную шкатулку слоновой кости.

И только тогда до него дошло, что он может читать чужие мысли, они были для него как открытая книга, он понимал их, как прежде понимал человеческую речь. Но в комнате были только чуждые мысли — так думало Нечто, и раньше эти мысли не были доступны пониманию человеческого существа и не имели для него никакого смысла. Но теперь он начал понимать многое, и в его сознании появилось множество еще не совсем непонятных, неясных, странных понятий и идей.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Опознай живого (сборник)
Опознай живого (сборник)
[Детективы]
В книгу известного писателя Сергея Александровича Абрамова (1944 г. р.) вошли три его остросюжетные повести — «Опознай живого», «Сложи так» и «В лесу прифронтовом». Первые две рассказывают о борьбе
0
Ассистентка Его Темнейшества
Ассистентка Его Темнейшества
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
В жизни каждой уважающей себя выпускницы наступает момент, когда в кошельке - паутинка, в морозильной камере - таракан, а в голове - амбиций величиной с Башню Тёмного Властелина. Вот к нему-то и
0
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
[Исторические приключения / Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Любовь к родине, вера в Россию, в ее силу, мощь, достоинство, любовь активная, горячая, мобилизующая на поступки, является характерной чертой передовой молодежи того времени, – пишет М. В. Нечкина
0
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Анна Винтур – женщина VOGUE, которая с 1988 года не только возглавляет самый авторитетный fashion-журнал, а с недавних пор единолично утверждает содержание и руководит всем, что выпускает
1
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Поцелуй Снегурушки
Поцелуй Снегурушки
[Русское фэнтези]
В деревню на са́мом краю Бездны словно из ниоткуда пришла девушка. Красавица с белоснежной кожей и глазами как спелая брусника – не иначе дар богов. Тут и к бабке за советом идти не надо! Но молодой
0
Гарри Баратеон наследник Железного трона
Гарри Баратеон наследник Железного трона
[Боевик / Фанфик / Повесть]
Есть упоминание наркотиков. -- Создано с помощью нейросети. -- Гарри Баратеон родился после победы его отца в восстании. Унаследовав внешность матери, но силу рода Баратеонов. История
0
Смертельная смена
Смертельная смена
[Любовная фантастика]
Медсестра Эди Спенс отчаянно нуждается в отпуске. Ей необходим полноценный отдых вдали от безумия, которое постоянно преследует её на работе с паранормальными пациентами. Однако, как только Эди и её
0
Вечные Пески. Том 9
Вечные Пески. Том 9
[Самиздат / Героическая фантастика]
Вечные Пески бесконечно огромны и недоступны людям. Они бесконечно прекрасны и разнообразны, но многие ли могут похвастаться, что видели хотя бы малую их часть? Пока люди заперлись в своём последнем
0
Лёд и пламя. Миссия попаданки
Лёд и пламя. Миссия попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Высокий и гордый белый дракон Торгал, известный своей холодностью и высокомерием, учится в академии магии огненных искр, среди людей. Людей которых воспринимает лишь как пыль под ногами. Однако мир
1
Главная роль актрисы-попаданки
Главная роль актрисы-попаданки
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Посвящается Кире Фелис Была заслуженной артисткой Советского Союза — стала попаданкой в Серебряный век. Ничего, я и здесь буду служить в театре. Но почему меня не хотят принимать в труппу?
0
Антикомендантский Час
Антикомендантский Час
[Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете,
0
Мамонт
Мамонт
[Магический реализм / Исторические приключения / Путешествия и география]
Кирилл Еськов одержим идеей найти останки мамонта. Некий писатель отправляется на машине времени в будущее, и увиденная картина его поражает. Физик Лебедев с риском для жизни контрабандой через
0
Волкодав
Волкодав
[Самиздат / Попаданцы / Городское фэнтези]
Я принял стакан с апельсиновым соком от того, кого считал другом, и умер. Напоследок он пообещал, что позаботится о моей жене, сволочь! К счастью, моя смерть не была окончательной, и я попал в мир,
1
Развод из-за рыжей плутовки
Развод из-за рыжей плутовки
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Никита, прости, я выбрала не тебя, — говорю я, еле сдерживая слёзы. — Я уже давно это понял. Знаешь, когда я тебя увидел, то думал, ты особенная, а ты оказалась такой же, как и все: меркантильная
0
Проект:
Проект: "Возмездие" Книга 4
[Самиздат / Постапокалипсис]
Жестокий мир, где тела печатаются в "Принтере", и слепых и беспомощных людей обращают в рабство. Где за всем наблюдает система, а населяют его кровожадные техноварвары, и даже смерть не становится
1
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
[История]
Книга немецкого историка Юлиуса Кребса посвящена одному из ключевых сражений Тридцатилетней войны — битве на Белой горе 8 ноября 1620 года, исход которой во многом предопределил дальнейшее развитие
0