MoreKnig.org

Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Мур Кэтрин



Шрифт:

Неожиданно между ними возник раздор, причину которого он не совсем понимал, хотя отдельные отрывки их ссоры проносились через его сознание. Каждый участник ссоры настаивал на своем, и необузданные противоречащие гармонии цвета пробегали по их хохолкам. По хохолку Джулхи пробежала целая гамма из более чем десятка ярких цветов таких оттенков, которые явно говорили о том, что она в ярости. Когда она резко повернулась и пошла прочь, таща его за собой, за ней дрожал воздух. Ему так и не удалось понять причину столь неожиданной ярости, охватившей все ее существо, но он смог уловить волны этой ярости своим сознанием. Она понеслась по улице с такой быстротой, что он, следуя за ней, уже не видел ничего: очертания всех предметов размылись перед его взором, и только ее хохолок впереди дрожал мелкой дрожью, как маленький язычок пламени.

Должно быть, ярость ее была слишком велика, чтобы она замечала, куда несется: она смешалась с толпой, текущей по улицам, и не успела выбраться из нее, как сила этой толпы полностью поглотила ее. У нее не было никакого желания вливаться в этот стремительный поток, и Смит чувствовал, как она отчаянно борется с ним и ярость ее все растет из-за тщетных попыток выбраться. Хохолок ее продолжал трепетать, и цвета на нем менялись в изощренных сочетаниях, словно изысканные ругательства.

Но течение толпы было слишком сильно. Их влекло мимо зданий со странными углами, по украшенным узорами мостовым к открытому пространству, которое все приближалось, все ясней вырисовывалось впереди за домами. Когда они наконец вышли на площадь, на ней уже было полно народу. Вся площадь была заполнена рядами этих созданий с хохолками на лбу, со скользящими движениями, одноглазые лица которых и неподвижные сердцевидные рты были подняты к фигуре, стоящей на возвышении в самом центре. Смит почувствовал ненависть, которая мелькнула в сознании Джулхи в тот момент, когда она увидела, что он тоже заметил эту фигуру, которая, как ему показалось, была само спокойствие и величие, чего не было даже в неописуемо прекрасной внешности самой Джулхи. Плотная толпа из сотен и сотен существ чего-то ждала; глаза их были устремлены в одну сторону, и хохолки напряженно дрожали.

Когда вся площадь была заполнена, он увидел, как существо, стоящее на возвышении, подняло руки, призывая к тишине, и по толпе пробежала волна облегчения. Хохолки на головах, выражающих полное внимание, перестали дрожать и застыли. И тогда начал вибрировать хохолок на голове лидера, причем с очень странным ритмом, и над всей толпой гребешки-антенны задрожали ему в унисон. Толпа отвечала на малейшее дрожание его хохолка. Что-то бесконечно волнующее было в этом ритме. Отдаленно это напоминало дружный шаг марширующих ног или согласованность движений танцоров. Они двигались все быстрее и быстрее, и палитра цветов, которые пробегали по хохолку лидера, тут же находила согласованный отклик у внимающих ему. Не чувствовалось никаких противоречий, не было ни единого движения, которое шло бы вразрез с движениями лидера; стройные ряды «слушателей» следовали за ним с абсолютной точностью. Его мысли были их мыслями.

Смит видел, как по гребешку лидера прошла мелкая дрожь и он окрасился в нежнейший оттенок розового цвета, потом стал темнеть, пока не превратился в малиновый, а затем — в ярко-красный. Цвет становился все более интенсивным, пока не потряс все существо Смита, хотя он и не понимал почему. Он понял только, что эмоция, выражаемая этим цветом, достигла пика своей интенсивности и это совершенно покорило всю толпу — красноречие лидера было столь совершенно, что душа каждого внимавшего ему трепетала при малейшем дрожании его хохолка.

Смит не мог разделять этих эмоций вместе со всеми. Он не понимал и части того, что тут происходило, но, по мере того как он внимательно следил за происходящим, кое-что постепенно для него прояснялось. Они торжествовали, они радовались, они купались в блаженстве. И эти существа вовсе не были прирожденными ненасытными вампирами, которые питаются ощущениями и эмоциями, как их описывала ему Джулхи. Его инстинкт и на этот раз не подвел его. Разве можно было, наблюдая эту согласованную гармонию чувств, не заметить энтузиазма, который охватил их всех сейчас? Это Джулхи была такой, как она их описывала, она оказалась выродком среди них. Она и ее единомышленники, скорей всего, представляют только одну группу, и то не очень многочисленную, среди этих непостижимых существ, группу, представителями которых движут гораздо более низменные побуждения и мотивы, и они не способны обрести силу среди большинства. Смит ясно видел, что собравшимися здесь на площади владеют величественные, возвышенные чувства. Его изумленное сознание трепетало, глядя на эту благоговейную толпу.

И когда он это осознал, в нем поднялся дух неповиновения, бунта и он весь напрягся, чувствуя, как в нем пробуждается гнев, гнев на свое бессилие, гнев на неопределенность своего положения, которое делало его бессильным. И Джулхи почувствовала это. Он увидел, как она разворачивается, он увидел, что ярость все еще горит на ее хохолке, а ее единственный глаз пылает, как раскаленный красный уголь. Из ее жестких губ вылетело яростное шипение, а по ее хохолку пробежали цвета, названий которых он не знал, но ясно было и без всяких слов, что она вне себя от злости, которая жгла ее, как луч бластера. Вероятно, единодушие толпы и слова оратора лишь раздули пламя ее гнева — при первой же слабой попытке бунта своего пленника она резко повернулась и, расталкивая тесно стоящих соплеменников, стала выбираться вон.

А они, похоже, и не заметили ее присутствия и не почувствовали, как она с силой проталкивается сквозь их ряды. Все глаза были устремлены на вождя, все перистые хохолки трепетали в совершенной гармонии с его собственным. Благодаря энергии его красноречия все они теперь составляли единое целое. А Джулхи бежала прочь, куда-нибудь подальше от этой запруженной толпой площади, и на нее совершенно никто не обращал внимания.

Смит следовал за ней как тень, непокорный, но совершенно бессильный что-либо сделать. Она мчалась по ломаным, угловатым улицам подобно яростному ураганному ветру. Ему так и не удалось до конца понять причины всепожирающей ярости, которая с каждой минутой разгоралась в ней все ярче. Впрочем, у него все-таки были смутные подозрения, что его догадка оказалась верной. Когда он наблюдал, какой эффект произвела речь оратора на собравшихся на площади, он понял, что Джулхи и в самом деле выродок, что она противопоставила себя всем остальным, что ее не понимают и не принимают в этом обществе и за это она ненавидит всех еще больше.

Она притащила его на одну из пустынных улиц, стены домов на которой время от времени превращались в обросшие зеленым мхом руины, и опять воплотилась в ту форму, в которой явилась ему в самом начале. На этой улице сами руины, казалось, странным образом мерцают, то вспыхивая светом, то угасая и погружаясь во мрак, что производило впечатление последовательных ритмичных волн, которые омывали их обоих, и вдруг он понял, что время здесь течет гораздо медленней, чем в его мире. Он понял, что эти волны света и тьмы — смена дня и ночи в том древнем, давно успевшем разрушиться городе.

Теперь они входили во внутренний дворик очень странной, угловатой формы. Когда они вошли, полузабытая, неясно маячившая где-то на периферии его сознания тень — это была, конечно, Эпри — внезапно вспыхнула ярким светом, и он увидел, что струящийся от нее светлый поток омывает дворик таким сиянием, которое было много ярче, чем свет снаружи, на улице. Он воспринимал ее не совсем отчетливо, но все-таки достаточно хорошо, чтобы увидеть, что она словно парит в воздухе в самом центре дворика и что она пребывает в ее собственном измерении, глядя прямо перед собой безумными, полными муки глазами, словно всматриваясь сквозь завесу миров, которые отделяют ее от них. Внутри дворика медленно и лениво передвигались какие-то фигуры, похожие на Джулхи, на хохолках у них расцветка была тусклой, а полузакрытые глаза мутны. И теперь он ясно увидел, что подозрение его о том, что красота самой Джулхи не столь чиста и совершенна, как у тех, кто собрался на площади, полностью подтвердилось.

В ней явно не хватало их внутреннего сияния и чистоты, какая-то неясная тусклость бросалась в глаза, когда он смотрел на нее.

Когда она вместе со своим призрачным пленником вошла во дворик, бесцельно слоняющиеся существа неожиданно оживились. По хохолку Джулхи побежали ярко-алые волны — цвета свежей крови, и все другие откликнулись на это страстным трепетом своих гребешков. В них ясно читалась отвратительная и непристойная алчность. И в первый раз за все это время сознание Смита, до сих пор пребывавшее в состоянии некоей притупленности, прояснилось: он ощутил самый настоящий страх, его рассудок словно беспомощно скорчился, и он рванулся было прочь от этих ненасытных, голодных тварей. Но те всей толпой, с отвратительно трепещущими и мерцающими хохолками, ринулись вперед, рты их были широко разинуты и горели ярким алым огнем, как бы предвкушая удовольствие. Несмотря на всю их необычность, на их извивающиеся фигуры, на их лица существ из иного мира, они были похожи на волков, стаей набрасывающихся на свою жертву.

Но не успели они схватить его, как случилось нечто неожиданное. Джулхи с быстротой молнии бросилась наперерез и перед самым носом обескураженных тварей схватила Смита сама. Вдруг стены вокруг них задрожали, стали расплываться, мерцая, и наконец совсем исчезли, будто их никогда и не было. Исчезла и Эпри, свет ее вспыхнул ярким, ослепительным сиянием, и он почувствовал, как мир вокруг него непредсказуемо смещается. Вспыхивали, бледнели и гасли одна за другой знакомые картины: черные развалины, среди которых он проснулся, комната Джулхи с ее облачными стенами, непроходимая чаща белоснежных колонн, этот странной формы дворик — все смешалось в каком-то вихре, слилось в одно темное пятно и пропало. Но всего за секунду до этого он ощутил, как словно издалека к нему, бесплотному и туманному, прикоснулись чьи-то руки, чьи-то нечеловеческие руки, и прикосновение это пронзило его, как удар молнии.

И в это короткое мгновение он каким-то непостижимым образом понял, что кто-то, непонятно с какой целью, схватил его и мгновенно унес от этой стаи голодных тварей. И еще он понял одну вещь: то, что говорила ему когда-то Эпри, было правдой, хотя в то время он считал ее совершенно безумной. Все, что с ним случилось, происходило в одном и том же месте и в одно и то же время. И Воннг его мира, лежащий в развалинах, и Воннг Джулхи с его странными обитателями, и все те места, где он успел побывать с тех пор, как очнулся в полном мраке и познакомился с Эпри, — все это были различные взаимопересекающиеся миры, через которые, как через раскрытые двери, тащила его за собой Джулхи.

Где-то глубоко внутри у него появилось странное, незнакомое до сих пор ощущение. Призрачное состояние, которое не отпускало его вот уже столько времени, вдруг стало исчезать, уступая возвращающейся к нему силе его нормального тела, состоящего из плоти и крови. Он открыл глаза. Что-то тяжелыми кольцами обвивало его по рукам и ногам, и боль терзала его сердце, но он был слишком ошеломлен, чтобы обратить на это внимание, когда увидел, куда он попал.

Он стоял посреди развалин дворика, который, должно быть, когда-то давно и был тем самым двориком, где он только что побывал и который только что покинул… но покинул ли? Потому что он видел и тот дворик, он мерцал сквозь руины проблесками исчезнувшего великолепия. Совершенно сбитый с толку, он осмотрелся. Да, сквозь разрушенные стены и сквозь стены, не тронутые временем, которые были, собственно, одними и теми же стенами, он улавливал иные проблески: там сияла чаща из белоснежных колонн, по которой он блуждал еще совсем недавно. А над всем этим, составляя с ним одно целое, вздымались туманные стены того самого зала, где он познакомился с Джулхи. И все это находилось в одном и том же месте и в одно и то же время. Вселенная, оказывается, это хаос, состоящий из самых разных, находящихся в постоянном противоборстве миров, существующих одновременно и в одном и том же месте. Наряду с этими он видел и другие места, доселе ему незнакомые. И Эпри, сияющая и страдающая, безумными глазами всматривалась куда-то сквозь путаницу и хаос этих миров. Он чувствовал, что скоро просто свихнется, — с ним вот уже сколько времени творятся какие-то невероятные вещи, подлинный смысл которых постичь он был не в состоянии.

И странные фигуры бродили вокруг него, скитаясь сквозь хаотическую запутанность более чем десятка самых разных миров. Они были похожи на Джулхи — но и отличались от нее. Они были похожи на тех, кто бросился на него во дворике того, другого Воннга, однако чем-то отличались и от них. Они, если можно так сказать, оскотинились. Сияющая их красота померкла. Ни с чем не сравнимая грация превратилась в движения животных, которые постоянно рыщут в поисках пищи. Хохолки на их лбах горели отвратительным цветом темной крови, чистота их глаз затуманилась, и в них нельзя было прочитать ничего, кроме слепого и ненасытного голода. И они незаметно окружали его.

Все это он понял в одно мгновение, стоило только ему открыть глаза. А теперь он опустил взгляд: до его сознания наконец дошло — его терзала боль, гложущая сердце. И вдруг эта боль пронзила все его существо, как пронзает луч бластера, и еще он увидел нечто такое, отчего ему стало тошно. Это Джулхи обвила его всеми своими жадными членами. Глаз ее был закрыт, а рот присосался к левой части груди, как раз напротив сердца Смита. Хохолок над ее головой трепетал от корня до самого кончика, и по нему пробегали все оттенки от темно-красного до ярко-алого и кровавого цветов, какие существуют на свете.

Смит заорал что-то нечленораздельное, нечто среднее между ругательством и молитвой, и трясущимися руками принялся расцеплять ее судорожно вцепившиеся в него пальцы, уперся ей в плечи и, чуть не ослепнув от отчаяния, попытался оторвать от себя ее жадный, безжалостный рот. Как только ему это удалось, из груди его хлынула струя крови. Огромный глаз открылся, и Джулхи посмотрела прямо на него мутным, остекленевшим взором. Но это быстро прошло: глаз прояснился и запылал убийственным адским пламенем. Хохолок ее выпрямился, напрягся и гневно покраснел. Из отверстия ее влажного, окровавленного рта раздался пронзительно тонкий, мучительно бьющий по нервам визг.

Этот визг был подобен хлесткому удару проволочного кнута по свежей ране. Он ударил в самый центр его мозга, словно острая пила, он прошелся по его трепещущим нервам — и это было мучительно, невыносимо. Этот голос, словно удары бича, заставил Смита отпрянуть, он вывернулся из ее цепких рук и, спотыкаясь о камни, натыкаясь на обломки стен, заковылял прочь, подальше от этого пронзительного визга. Вокруг него бушевал настоящий хаос: одна картина сменялась другой, они сливались в сумасшедшем ритме. По груди его текла кровь.

Ослепленный страданием, в совершенном отчаянии, видя, что весь его мир тонет в невыносимой боли, он теперь ясно воспринимал только ярко пылающий свет. Это постоянно горящее пламя — Эпри. Он совершенно беспрепятственно проходил сквозь все прочные стены, колонны, здания из взаимопересекаюгцихся миров, перемешавшихся друг с другом, но, когда он добрался до нее, она была вполне осязаемой, она была настоящей. И, ощутив в руках ее плотное, упругое тело, он с радостью почувствовал, как в бездне этой пронзительной муки, сотрясавшей все его нервы, пробудилась частичка здравого ума. Хотя еще смутно, но он все-таки понял, что с помощью Эпри все возможно. Эпри — источник света, дверь между двумя мирами. И он сжал свои пальцы у нее на горле.

О радость, о блаженство: терзающие все его существо звуки этой песни стихают. Только это одно он и был способен сейчас понимать. Он даже почти не отдавал себе отчета, что пальцы его погрузились в мягкую плоть женского горла. Хаос вокруг него постепенно уходил, безумные миры выпрямлялись, бледнели и исчезали в бесконечности. Сквозь их фрагменты видно было, как проступают твердые глыбы развалин Воннга. Мучительная песня Джулхи превратилась в далекое и слабенькое повизгивание. В воздухе вокруг себя он ощущал бешеную борьбу, кто-то с отчаянным усилием пытался утащить его куда-то, как если бы в него вцепились неосязаемые, невидимые пальцы и призрачные руки безуспешно тянули его к себе. Он нерешительно поднял полные изумления глаза.

Там, где только что среди смешавшихся миров стояла Джулхи, теперь повисло облако, очертания которого все еще напоминали ее прелестную фигуру, но оно постепенно расширялось и рассеивалось, становилось все более прозрачным и вот уже превратилось в туманную дымку — дверь между двумя мирами захлопнулась. Теперь Джулхи была просто тенью, которая бледнела с каждой секундой, но она все еще с мучительной страстностью тянулась к нему своими туманными руками, из последних сил, но тщетно пытаясь сохранить врата, ведущие в мир, способный напитать ее алчность. Как она ни старалась вцепиться в него, ничего не выходило — она исчезала. Ее очертания размывались, бледнели, как дым. Теперь она была просто темным пятном в воздухе, неуловимым, почти неразличимым. И наконец дымка, которая когда-то была могущественной Джулхи, превратилась в ничто — воздух был совершенно чист.

Смит опустил глаза, потряс головой, которая все еще слегка кружилась от всего пережитого, и наклонился к тому, что до сих пор продолжал держать в руках. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что случилось. Он разжал руки, и жалость на мгновение затуманила его взор. Сомнений не было: Эпри теперь свободна, она наконец обрела ту свободу, которой страстно желала, безумие ее кончилось, страшная опасность, которую она представляла собой, исчезла. Никогда больше Джулхи и ее сторонники не войдут сюда через эти врата. Они закрылись навсегда.

Нимфа мрака

(в соавторстве с Форрестом Дж. Аккерманом)

Когда до рассвета остается несколько часов, глубокий венерианский мрак в прибрежных районах Эднеса, затаив дыхание, неслышно звенит от безымянной угрозы, безликой опасности. Тени, шныряющие в его черной утробе, — это не те тени, которые отбрасывает день. Многих из этих бесформенных силуэтов никогда не касалось солнце, а о том, что порой происходит во тьме, лучше не говорить вслух. После того как гаснут огни, даже патрули не рискуют заглядывать сюда, и часы между полуночью и рассветом неподвластны закону. И если здесь творятся темные дела, патрульные не знают о них и не желают знать. В темноте у побережья расхаживают силы, которым стражи порядка предпочитают кланяться в ноги.

Смит Нордуэст медленно шел по улице сквозь эту бездыханную тьму, и лишь шепот волн внизу нарушал тишину. Ни один человек в здравом уме не станет шататься по прибрежным улицам Эднеса, если только совершенно неотложные дела не заставят его покинуть дом. Однако Смит Нордуэст бесшумно двигался сквозь тьму ленивой походкой досужего туриста. Ему не впервой было ходить здесь. Он знал, какие опасности подстерегают во тьме. Его бесцветные прищуренные глаза прощупывали мрак, словно два стальных зонда. Время от времени то одна, то другая бесформенная тень шарахалась прочь с его пути. Возможно, это были всего лишь сгустки тьмы. Его глаза смотрели уверенно и зорко. Он шел вперед, настороженный и готовый ко всему.

Он свернул в проход между двумя высокими складскими зданиями, заслонившими от него далекие отблески городских огней. И тут за спиной у него раздался звук, которого Смит никак не ожидал здесь услышать: торопливый шорох босых ног. Топот беглеца, пытающегося спасти свою жизнь, — обычное дело в этом районе, но это были… Смит прислушался — да, это определенно были шаги женщины или ребенка: легкие, быстрые, испуганные. Острый слух позволял ему утверждать это наверняка. Шаги быстро приближались. В абсолютной тьме даже его зоркие, лишенные цвета глаза не могли ничего разглядеть, и Смит прижался к стене, положив руку на подвешенную у бедра кобуру с бластером. У Смита не было никакого желания смотреть в глаза тому ужасу, от которого так отчаянно пытался унести ноги беглец.

Однако вскоре шаги свернули в проход между складами, и Смит озадаченно нахмурился. Ни одна женщина, кем бы она ни была и какое бы место ни занимала в обществе, никогда не сунется ночью на эти улицы. И все же теперь, когда шаги раздавались совсем близко, Смит не сомневался — это бежала женщина. Топоток обладал особым ритмом, присущим только уроженкам Венеры с их прелестной танцующей походкой. Смит еще сильнее вжался в стену и перестал дышать, чтобы ни единым звуком не выдать себя тому, кто гнался за ней. Рыцарские жесты порой дорого обходятся, особенно здесь, в прибрежных кварталах, где дышать в затылок может что угодно.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Опознай живого (сборник)
Опознай живого (сборник)
[Детективы]
В книгу известного писателя Сергея Александровича Абрамова (1944 г. р.) вошли три его остросюжетные повести — «Опознай живого», «Сложи так» и «В лесу прифронтовом». Первые две рассказывают о борьбе
0
Ассистентка Его Темнейшества
Ассистентка Его Темнейшества
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
В жизни каждой уважающей себя выпускницы наступает момент, когда в кошельке - паутинка, в морозильной камере - таракан, а в голове - амбиций величиной с Башню Тёмного Властелина. Вот к нему-то и
0
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
[Исторические приключения / Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Любовь к родине, вера в Россию, в ее силу, мощь, достоинство, любовь активная, горячая, мобилизующая на поступки, является характерной чертой передовой молодежи того времени, – пишет М. В. Нечкина
0
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Анна Винтур – женщина VOGUE, которая с 1988 года не только возглавляет самый авторитетный fashion-журнал, а с недавних пор единолично утверждает содержание и руководит всем, что выпускает
1
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Поцелуй Снегурушки
Поцелуй Снегурушки
[Русское фэнтези]
В деревню на са́мом краю Бездны словно из ниоткуда пришла девушка. Красавица с белоснежной кожей и глазами как спелая брусника – не иначе дар богов. Тут и к бабке за советом идти не надо! Но молодой
0
Гарри Баратеон наследник Железного трона
Гарри Баратеон наследник Железного трона
[Боевик / Фанфик / Повесть]
Есть упоминание наркотиков. -- Создано с помощью нейросети. -- Гарри Баратеон родился после победы его отца в восстании. Унаследовав внешность матери, но силу рода Баратеонов. История
0
Смертельная смена
Смертельная смена
[Любовная фантастика]
Медсестра Эди Спенс отчаянно нуждается в отпуске. Ей необходим полноценный отдых вдали от безумия, которое постоянно преследует её на работе с паранормальными пациентами. Однако, как только Эди и её
0
Вечные Пески. Том 9
Вечные Пески. Том 9
[Самиздат / Героическая фантастика]
Вечные Пески бесконечно огромны и недоступны людям. Они бесконечно прекрасны и разнообразны, но многие ли могут похвастаться, что видели хотя бы малую их часть? Пока люди заперлись в своём последнем
0
Лёд и пламя. Миссия попаданки
Лёд и пламя. Миссия попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Высокий и гордый белый дракон Торгал, известный своей холодностью и высокомерием, учится в академии магии огненных искр, среди людей. Людей которых воспринимает лишь как пыль под ногами. Однако мир
1
Главная роль актрисы-попаданки
Главная роль актрисы-попаданки
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Посвящается Кире Фелис Была заслуженной артисткой Советского Союза — стала попаданкой в Серебряный век. Ничего, я и здесь буду служить в театре. Но почему меня не хотят принимать в труппу?
0
Антикомендантский Час
Антикомендантский Час
[Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете,
0
Мамонт
Мамонт
[Магический реализм / Исторические приключения / Путешествия и география]
Кирилл Еськов одержим идеей найти останки мамонта. Некий писатель отправляется на машине времени в будущее, и увиденная картина его поражает. Физик Лебедев с риском для жизни контрабандой через
0
Волкодав
Волкодав
[Самиздат / Попаданцы / Городское фэнтези]
Я принял стакан с апельсиновым соком от того, кого считал другом, и умер. Напоследок он пообещал, что позаботится о моей жене, сволочь! К счастью, моя смерть не была окончательной, и я попал в мир,
1
Развод из-за рыжей плутовки
Развод из-за рыжей плутовки
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Никита, прости, я выбрала не тебя, — говорю я, еле сдерживая слёзы. — Я уже давно это понял. Знаешь, когда я тебя увидел, то думал, ты особенная, а ты оказалась такой же, как и все: меркантильная
0
Проект:
Проект: "Возмездие" Книга 4
[Самиздат / Постапокалипсис]
Жестокий мир, где тела печатаются в "Принтере", и слепых и беспомощных людей обращают в рабство. Где за всем наблюдает система, а населяют его кровожадные техноварвары, и даже смерть не становится
1
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
[История]
Книга немецкого историка Юлиуса Кребса посвящена одному из ключевых сражений Тридцатилетней войны — битве на Белой горе 8 ноября 1620 года, исход которой во многом предопределил дальнейшее развитие
0