— Ну, что там у тебя в мешке? Ну, консервы… Из-за банки консервов…
— Вы, между прочим, тоже свой рюкзак не сбросили.
— Я, во-первых, не тонул, это раз. А во-вторых, у меня там запасной панцирь! На всякий случай…
Профессор машет безнадежно рукой, кладет рюкзак на бок и ложится, положив на него голову. Виктор закуривает, оглядывает местность. Затем тоже ложится на спину, ворочается и достает из-под себя ржавую консервную банку. Вертит ее перед глазами.
— Стервятник закусывал… — произносит он и отбрасывает ее от себя. — Вот ведь сволочь, ничего на болоте не указал, а там что-то есть… Может быть, конечно, потом появилось, после него…
— Слушайте, Виктор, — подает голос Профессор, не раскрывая глаз. — Что, Стервятник — единственный человек, который дошел до Золотого Круга?
— Да. Других не знаю.
— А вы знаете таких, которые шли, но не дошли?
— Знаю кое-кого… Я и сам ходил и не дошел.
— А за чем они шли?
— Кто за чем… В основном за деньгами, конечно.
— А вы?
Некоторое время Виктор неприязненно молчит.
— У меня дела свои… семейные…
— Как у Стервятника?
Виктор резко поднимается и смотрит на Профессора. Но тот лежит с закрытыми глазами, покойно сложив руки на груди.
— Ты меня со Стервятником не ровняй, — произносит Виктор угрожающе.
Профессор молчит.
— Ты Стервятника не знал, в глаза не видел, — говорит Виктор, снова укладываясь, — и меня ты не знаешь. Так что нечего нас ровнять.
— Никто никого не знает, — говорит Профессор, не открывая глаз.
— Почему?
— Потому что век наш весь в черном, — говорит Профессор. — Он носит цилиндр высокий, и все-таки мы продолжаем бежать, а затем, когда бьет на часах бездействия час и час отстраненья от дел повседневных, тогда приходит к нам раздвоенье, и мы ни о чем не мечтаем.
— Это еще что за молитва? — презрительно говорит Виктор.
— Это святой Аполлинер.
— А? А-а… Ну, я не верующий.
— Но в Золотой Круг поверили?
— Так Золотой Круг… Как же не поверить? Одна надежда на него… Ты же и сам поверил, хотя и ученый…
— Да, я поверил. Я вообще склонен верить в страшные сказки. В добрые нет, а в страшные — да… — Профессор вдруг поднимается. — А вам никогда не приходило в голову, что будет, когда поверят все? Когда они все сюда кинутся, тысячами, сотнями тысяч…
— Ну и что? И сейчас многие верят, да поди доберись!
— Доберутся, дружок, доберутся. Один из тысячи, а доберется. Стервятник ведь добрался… А Стервятник еще не самый плохой человек. Бывают люди пострашнее… Им не золото нужно, и семейных дел у них никаких нет. Они будут мир исправлять, голубчик! Всех людей на свете переделывать по своей воле… Вы представьте только, сколько их среди нас, все эти несостоявшиеся императоры всея земли, фюреры всех мастей, великие инквизиторы, фанатики, благодетели человечества, просто сумасшедшие… Думали вы об этом?