— Н-нет, — бормочет он. — Не могу…
Растопырив руки, он пятится, оттесняя Профессора назад. Потом он, не глядя, отбирает у Профессора жердь и тыкает в болото рядом с гатью.
— Так-то оно будет вернее… — сипит он. — А ну, давай за мной…
Он осторожно слезает с гати и сразу проваливается выше колен.
— Зачем? — жалобно спрашивает Профессор. Он очень устал.
Виктор не отвечает. Ощупывая перед собой дорогу жердью, он все круче забирает в сторону от гати.
Они измотаны до предела и облеплены грязью. Туман совсем сгустился. Они бредут по пояс в чавкающей жиже, то и дело падая, погружаясь с головой, отплевываясь и кашляя. Остановиться нельзя, трясина засасывает.
Вдруг Профессор проваливается по шею, пытается вырваться и лечь плашмя, но у него ничего не получается, и он из последних сил кричит:
— Виктор… помогите!
Виктор оборачивается. Самый неподдельный ужас изображается на его лице.
— Ты к-куда? — хрипло кричит он и, расплескивая грязь, бредет к Профессору. — Рюкзак! Рюкзак сбрось!
Профессор мотает головой, торчащей над поверхностью жижи.
— Жердь! — сипит он. — Протяни жердь!
— Бросай рюкзак, тебе говорят!
— Же… — Профессор уходит в болото с головой, снова выныривает и ревет страшным голосом: — Жердь давай, скотина!
Он пытается схватиться за протянутую жердь, промахивается, потом ощупью находит ее и вцепляется обеими руками.
Солнце. Раскаленная кремнистая пустошь. Вдали желтые отвалы породы, торчит задранный ковш брошенного экскаватора. Виктор и Профессор сидят в тени домика, вернее — вагона, снятого с осей: когда-то здесь располагалась контора хозяйства, разрабатывавшего карьер.
Передавая друг другу бутылку, они тянут спиртное и вяло переругиваются.
— Ну и потонул бы, как крыса, — ворчит Виктор. — И меня бы с собой утянул…
— Нечего было в трясину лезть, — огрызается Профессор.
— Это не твоего ума дело — куда мне лезть…
— Вот и мешок этот — тоже не твоего ума дело…
— Да что у тебя там — золото, что ли?
— Нет, это просто уму непостижимо! — произносит Профессор. — Идем по прекрасной ровной дороге. И вдруг он лезет в болото!
— Чутье у меня, ты это можешь понять или нет? Чутье на смерть!
— Оставьте меня в покое со своим чутьем. Это просто чудо, что мы выбрались.
— Вот чудак очкастый! — Виктор хлопает себя по коленям. С него осыпаются ошметки засохшей грязи.
— Мои очки — это тоже не ваше дело. Вы и так меня наполовину ослепили.
— Тебя не ослепить, тебя жердью этой надо бы между ушей! Это надо же, из-за пары грязных подштанников чуть в рай не отправился! Дай сюда бутылку…
— При чем здесь подштанники?