— Сволочь ты, не пустил меня туда… Чтоб ты сдох, гадина, чтоб ты сгнил…
Виктор, тяжело вздохнув, с размаху бьет его по лицу. Антон кубарем летит с рюкзака, но сейчас же поднимается. У него кровь на лице, но он смотрит на Виктора по-прежнему с ненавистью.
— Бери рюкзак! — рычит Виктор. — Вперед!
— Не пойду.
Виктор бьет его в живот, по голове сверху, хватает за волосы, распрямляет и хлещет по щекам.
— Пойдешь, пойдешь!.. — цедит он сквозь зубы.
Профессор пытается схватить его за руку, Виктор, не глядя, бьет его локтем в нос, сшибает очки…
— Пойдешь, пойдешь… — бормочет он.
От последнего страшного удара Антон снова летит на землю и лежит, скорчившись. Виктор, тяжело дыша, глядит на него сверху вниз, потуже натягивая перчатки. Антон со стоном поднимается и садится, упираясь руками в мостовую.
— Ну, очухался? — неожиданно мягко говорит Виктор. — Вставай, пойдем, время идет…
Антон отрицательно мотает головой.
— Сгинешь здесь, дурачок, — мягко говорит Виктор.
— Это не твое дело, — отвечает Антон. Он вытирает лицо, смотрит на ладонь. — Я тебе больше не верю, шеф, — спокойно говорит он. — Уходи с богом. Профессор, вы ему не верьте. Он знаете зачем нас с собой взял?
— Догадываюсь, — говорит Профессор. Он нервно курит, руки его дрожат. Одного стекла в его очках нет.
— Он нас взял, чтобы мы для него ходили через огонь, — говорит Антон. — Мы для него отмычки, живые тральщики. Ты зачем нас взял, шеф, а? Польстился на наши две сотни, уважаемый проводник? А?
Виктор присаживается напротив него, закуривает.
— Слушай, ты, — говорит он. — Это Зона. Здесь всегда так было и всегда так будет. Ты пойми: если ты со мной пойдешь, то, может быть, и вернешься живой. А если останешься, то верная смерть. Ты что же, надеешься этого своего покоя дождаться? Не дождешься. Он, может быть, в следующий раз только через сто лет снова появится…
— Не твое дело, — говорит Антон. — Дождусь.
— А может, и никогда не появится. А со мной пойдешь, будет тебе Золотой Круг, проси все, что хочешь… Покой хочешь? Тишину? На тебе тишину, на тебе покой…
Антон сплевывает тягучую слюну.
— Золотой Круг, говоришь? — медленно произносит он. — А почему это Стервятник повесился, а, шеф?
— Стервятник-то здесь при чем? Ты ж не Стервятник!
— Нет, ты нам скажи: почему Стервятник повесился?
— Потому что сволочь он был, — резко говорит Виктор. — Убийца, дрянь! Потому что он не за богатством к Золотому Кругу пошел, он за братом своим пошел, а его жадность одолела…
— Ну?
— Что — ну? Он брата своего загубил единственного, мальчишку! Повел его в Зону и подставил где-то… Ушел вдвоем, вернулся один. Его совесть замучила. Он потом себя совсем потерял. Вот и пошел за братом, брата пошел вернуть, а когда дошел, натура его поганая свое взяла… Ведь Золотой Круг только одно желание выполняет. Дошел до него — получай награду, но только одну. Еще чего-нибудь хочешь — снова иди… Он же дрянь был, понимаешь? Дрянь!
— Понима-аю, — говорит Антон, нехорошо улыбаясь. — Это я все понимаю. Тут и понимать нечего. А ты мне скажи, почему он повесился? Почему он снова к Золотому Кругу не пошел? За братом. А?
— Этого я не знаю, — угрюмо говорит Виктор.
— А я знаю! — вкрадчиво произносит Антон. — И ты знаешь, только признаться себе боишься…
Он рывком поднимается и оттаскивает свой рюкзак к стене ближайшего дома.