– Какая тебе лечебница? – цепным псом прорычал Архаров.
– Самойловича! – Левушка рвался из архаровских рук, а Никодимка отступил от греха подальше – очень ему не нравилось выражение лица Николая Петровича.
– Какой тебе Самойлович?! Это ж у черта на рогах! Как ты их туда потащишь, чучела беспокойная?! Это не Петербург – тут извозчиков нет!
– Николаша! Ну, придумай же что-нибудь!
Архаров встряхнул его и лишь тогда отпустил.
– Ну?.. – Левушка смотрел на него с отчаянной надеждой.
– Ваши милости!.. – обратился и Никодимка. – Заставьте век за себя Бога молить!.. Помрет же хозяйка – куда я денусь?..
– Кыш, пошел… – отмахнулся от него Архаров. – Ну, как же быть-то? Ох…
Левушка и Никодимка притихли, боясь сбить архаровские мысли с верного направления. Образовалось длительное молчание, в которое вторгся скрип тележных колес.
– Посторонитесь, ваши милости, никак негодяи, – сказал Никодимка. – Коли сюда свернут – так им улица тесна… О-хо-хонюшки мне, еще денька два – так ведь и за нашими приедут!..
– Заткни пасть свою дурацкую, – отвечал ему Архаров. – Ну, была не была! К заразе зараза, глядишь, и не пристанет!
И он побежал туда, где за углом заунывно скрипели колеса долгой фуры. Левушка, ничего не понимая, кинулся следом, но его удержал Никодимка.
– Ваша милость, не ходите, негодяи это!
– Ну так что ж, что негодяи?
– Они же заразу по домам и развозят!
Пока перепуганный Никодимка объяснял Левушки на свой лад пути распространения чумы, Архаров догнал фуру и забежал вперед.
– Стой, молодец! – велел он мортусу, что правил парой лошадей. – Поворачивай! Там для вас груз имеется.
– Много ли тел? – осведомился мортус.
– Не тела, а покамест еще живые. Плачу полтину – грузите мне их на фуру и живым духом – в Данилов монастырь, к доктору Самойловичу.
– Такого не бывало, чтобы мы живых возили, – сказал мортус.
– Не бывало – стало, будет.
Архаров знал – когда говоришь с низшими по званию, главное – непререкаемая уверенность, чтобы они, низшие, Боже упаси, не принялись сами соображать, что к чему.
Те двое, что сидели с крюками на краю, перешепнулись.
– Ты, барин, что ли, к нам в гости приходил? – спросил Архарова гнусавый голос. Очевидно, там, под дегтярным колпаком, находилось лицо с изуродованными ноздрями.
– Я приходил.
Мортус соскочил, и тут стало видно, какого он огромного роста.
– На кой те Федька сдался? – прямо спросил он.
– Твой Федька поджигателей видел, что Головинский дворец спалили, – честно отвечал Архаров.
– Хочешь, чтоб он, маз, их тебе, ховряку, выдал?
Мортус, вооруженный крюком, надвигался на него весьма грозно. Архаров прикинул – коли позволить ему нанести какой ни на есть удар, то главное – увернуться, тут же – вперед, и бить что есть силы под ложечку, потому что при дегтярном колпаке удар сверху вниз по лицу или в ухо, в иных обстоятельствах весьма действенный, может оказаться лишь скользящим.