Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Николай Николаевич удовлетворенно хмыкнул.

– Но если создать взрывчатое вещество, которое будет выделять и синильную кислоту, положение окажется катастрофическим. Взрыв и мгновенное воспламенение.

– В твоей лаборатории проводятся такие опыты? – удивилась Мура.

– По счастью, нет, – ответил профессор. – Это дело далекого будущего. Но человеческая мысль идет в этом направлении.

– Папочка, а какие работы производил господин Филиппов? – вкрадчиво спросила Мура. – Ты, наверное, знаешь, ты же публиковал в его «Научном обозрении» статью об алкалоидах. У него и Дмитрий Иваныч Менделеев печатался.

– Да, – погрустнел Николай Николаевич, – жаль человека, умер в сорок четыре года. Хотя, о покойном или ничего, или хорошо, все-таки напрасно Филиппов отдавал столько времени марксистской чуши. Правда, в последнее время отошел от марксизма, по-настоящему увлекся пиротехническими исследованиями. Работал над способом передачи на расстояние взрывной волны с помощью электричества.

– А разве такое возможно? – Мура механически протянула пустую тарелку Глаше.

– Ничего фантастического в этом нет: волна взрыва доступна передаче, как волна света и звука. И Менделеев так считает. Однако тайна изобретения господина Филиппова осталась неразгаданной.

– Может, оно и к лучшему. – Елизавета Викентьевна перекрестилась. – Его открытие превратили бы в страшное оружие.

– Он был большой фантазер, считал, что столь совершенное оружие упразднит войну. Фантазер…

Николай Николаевич крепко сжал вилку и непроизвольно постукивал черенком по столешнице.

– А отчего он умер? – Клим Кириллович решил помочь Марии Николаевне в ее расследовании.

– Его убили, – ответил Николай Николаевич, не замечая вытянувшегося лица дочери. – Убили финансовые и цензурные неурядицы с журналом, постоянные неприятности с Охранным отделением. Когда он умер, я был в Екатеринбурге, Дмитрий Иваныч говорил, сердце подвело, старая болезнь.

Мура подавленно молчала, вести дальнейшие расспросы она опасалась, чтобы не вызвать подозрений у родных. В установившейся тишине стало слышно, как от порывов ветра дребезжат стекла.

– В такую непогоду лучше всего сидеть дома и читать что-нибудь легкое. – Елизавета Викентьевна решила сменить тему разговора. – Я прочла эту книжечку Конан Дойла. Сюжет довольно прост, но обставлен весьма занятно, фантастически. Одна английская барышня в юности совершила неосмотрительный поступок. И затем за него расплачивалась. Ее шантажировал негодяй. В истории много таинственного, все разрешается только к концу, благодаря мужеству Шерлока Холмса.

– Когда тебе надоедят эти глупости, – недовольно проворчал Николай Николаевич.

– Не так уж истории о сыщиках и глупы, – упорствовала любящая супруга. – Они полезны, особенно в такие неспокойные времена, как наши: студенческие беспорядки, забастовки, крестьянские волнения, погромы. Все время ждешь новой пугачевщины. А эти глупые, как ты говоришь, книжки успокаивают. Убеждаешься в незыблемости мира. Добро там обязательно одерживает победу над злом.

Клим Кириллович, молча поглощавший карася в сметане, думал о том, что Брунгильда все-таки очень похожа на мать: за внешними спокойствием и сдержанностью скрывается нешуточный темперамент. Найдется ли человек, способный укротить Брунгильду, станет ли она покорной и преданной супругой?

– Надеюсь, Брунгильда заночует у Розочки. – Елизавета Викентьевна с тревогой прислушалась к завываниям ветра за окном.

– Что ж, твоя старшая дочь уже совершеннолетняя, – вздохнул профессор, – у нее может быть и личная жизнь.

Клим Кириллович беспокоился все больше, в смущении он смотрел на Муру – надо ли сообщать родителям, что они видели Брунгильду Николаевну в компании со Скрябиным? Почему ее так долго нет? Не может быть, чтобы ее сестра действительно отправилась с господином Скрябиным в путешествие по волнам.

Заметив смущение своего молодого друга и по-своему истолковав его, профессор поспешил поправиться и забормотал:

– Я имею в виду свободную артистическую жизнь. Не век же ей за материнскую юбку держаться. Наши дочери – девушки строгие, серьезные. Вот и Машенька меня радует – интересуется серьезными научными проблемами. Моя дочь! А если заниматься только котелками с сельдереем, то и поглупеть недолго.

Мура гордо выпрямилась.

– Да, папочка, все какая-то ерунда, ты совершенно прав. Завтра отправлюсь на курсы. А Софрон Ильич прекрасно разберется с этими скучными мелочами.

– Но как же все-таки Брунгильда? – с беспокойством спросила Елизавета Викентьевна. – Жаль, что у Розочки нет телефона.

– С ней все в порядке, мамочка, – сказала Мура. – Скоро приедет. Правда, Клим Кириллович?

Доктор встал.

– Надеюсь, она в хорошем обществе. Быть может, ей трудно его покинуть, как, впрочем, и мне ваше. Но долг зовет.

Доктор отвел глаза от внимательно всматривающегося в него профессора и поцеловал ручку Елизавете Викентьевне.