Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А дверь была закрыта? Вы точно помните? – Бричкин бросил виноватый взгляд на госпожу Филиппову.

– На память не жалуюсь. Да разве такое забудешь? Врачу-то дверь я отпирала, и сил не было засов отодвинуть.

– Спасибо, милая. – Бричкин помялся. – А поведение хозяина в тот день отличалось чем-нибудь от обычного?

Настасья исподлобья уставилась на писателя, и Бричкин понял, что вышел из роли сочинителя и все более походит на сыщика. Он опомнился.

– Милочка, – забормотал он, – жизнь и смерть в руке Божьей. И последний день жизни человека переполнен символами и таинственными знаками.

– А… – Настасья с минуту молчала. – Таинственного не припомню.

Бричкин видел, что госпожа Филиппова от волнения находится на грани обморока, ему стало неловко.

– Благодарю вас, – кивнул он служанке и обратился к хозяйке: – Прошу меня простить: воспоминания заставляют вас страдать. Не смею продолжать. Только один последний вопрос. Кто в последние месяцы приходил к господину Филиппову?

– Да разве упомнишь? – буркнула Настасья. – Люди все солидные, визитки оставляли.

Госпожа Филиппова встала, за ней поднялся и Бричкин.

– Настасья, принеси визитки, они в кабинете Михаила Михайловича, – распорядилась она. – Надеюсь, они помогут господину Каретину в его начинании.

Горничная пожала плечами, вышла из гостиной и вскоре вернулась с футляром для визиток, откуда Бричкин достал пачку разномастных картонок, украшенных бесцветным тиснением, орнаментами, портретами и эмблемами владельцев. Здесь были визитки и мужские: крупные, солидные и гигантские, размером с почтовый конверт, и дамские: миниатюрные и совсем маленькие – меньше лезвия бритвы, с закругленными уголками и покрытыми сусальным золотом обрезами. На оборотах мелькали долговые обязательства, поздравления в несколько строк, деловые записочки. Бричкин быстро пролистал их.

– Очень много, есть и совсем незнакомые мне фамилии, – огорченно признался он.

– Прошу вас, господин Каретин, возьмите их, потом вернете, – настойчиво сказала хозяйка и легко поклонилась гостю, давая понять, что визит завершен.

Оказавшись на улице, Бричкин сразу забыл про визитки: шапка слетела с его головы, и на темя обрушилась смесь снега и дождя, колючие льдинки гнусно захлопали по затылку и щекам. С трудом догнав свою погибающую шапку, Бричкин оправил полу пальто, загнувшуюся от ураганного неистовства, и бросился в ближайшую подворотню. Там он затаился в нише и отдышался. В окрестностях не виделось ни дворников, ни извозчиков. И зачем он в такую погоду помчался к госпоже Филипповой? И толку от беседы с горничной ровно ноль!

Расстроенный Бричкин полез в карман сюртука за носовым платком, чтобы обтереть саднящее лицо, и нащупал визитки. Одну из них – прелюбопытную, шершавую на ощупь – он вытащил вместе с платком. В полумраке с трудом различил на ней смутно знакомое имя, кажется, встречавшееся в газетах.

Не зная, что предпринять дальше, Бричкин нерешительно высунулся из своего убежища и к своему изумлению увидел, как из дома напротив, где он только что вел розыскные мероприятия, выскочила женщина, закутанная в теплый платок, и быстро зашагала к Литейному. Бричкин узнал Настасью!

Куда же горничная бежит в такую непогоду? И почему такая срочность? Неужели госпоже Филипповой стало плохо, и служанку отправили за лекарством? Но почему не позвонили тому же Полянскому? Или Полянского нет дома?

Тысячи вопросов кружились в голове Бричкина, но ноги его непроизвольно рванулись за убегающей Настасьей. Если слабая женщина не боится урагана и наводнения, то он, бывший артиллерист, и подавно способен противостоять стихии. Жертва преследования Бричкина промчалась мимо аптеки, даже не взглянув на разноцветные шары в витрине, это придало частному сыщику силы, и, уже ни о чем не думая, он гнался за беглянкой.

Через несколько кварталов Бричкин совсем запыхался, а конца марафонской дистанции не предвиделось. Они пронеслись по Литейному, пересекли Невский и оказались на Владимирском. Почти стемнело, снег залеплял глаза. Софрон Ильич проклинал полицию, по приказу которой на Невском и других главных улицах столицы убрали выступающие над тротуаром и опирающиеся на железные колонны навесы над подъездами: под их крышей он смог бы передохнуть от снега.

Настасья, не перекрестившись, пронеслась мимо Владимирской церкви и свернула на Загородный. Наконец, у Пяти углов она, обогнув безмолвный автомобиль, метнулась в какую-то дверь, возле которой валялось разбитое стекло. Бричкин, выждав паузу, последовал за ней, стараясь двигаться неспешно.

За дверью он обнаружил барьерчик, за которым сидел старик в форменной ливрее с золочеными пуговицами.

– Решили передохнуть от снега? – служака радушно приветствовал забредшего прохожего. – Ураган и наводнение – сущее бедствие. Нашу вывеску разбил ветер. Да вы не бойтесь, у нас безопасно и развлечься можно. Извольте гривенничек.

Бричкин без слов вынул монетку.

– Пожалуйте, сударь, проходите… Старичок освободил дорогу, Бричкин с удовольствием избавился от потяжелевшего пальто и мокрой шапки, снял калоши и поднялся по освещенной электрическим светом лестнице на площадку второго этажа, где перед взором его предстала массивная дубовая дверь.

Скользнув в нее, Софрон Ильич остолбенел: из угла большого зала, декорированного какими-то коврами и цветными тканями, на него пялились дикие, покрытые звериными шкурами человекообразные чудовища, вокруг лежали кости и черепа устрашающих размеров и форм. На скорчившихся чудовищ наводили ружья манекены-солдаты, одетые в серые, с кровавыми пятнами шинели времен Крымской кампании. В центре возвышалось пышное ложе, на котором возлежала умирающая Клеопатра, на ее груди кольцом свернулась змея. Оправившись от испуга, Бричкин догадался, что попал в паноптикум. Посетителей не было. Еще бы! Кто же в такую непогоду отправится в музей восковых фигур?

Миновав группу гладиаторов, он оказался в смежной зале, где его встретили только восковые фигуры в натуральную величину. Бричкин огляделся: рядом с Наполеоном в сером походном сюртуке, с треуголкой на слегка опущенной вниз голове и со стеклянными, вытаращенными глазами, красовалась фигура Марии-Антуанетты в белом платье, светлые локоны окаймляли прелестное лицо. За фигурой Саломеи, державшей на медном блюде голову Иоанна Крестителя, висела бархатная малиновая портьера. Частный сыщик осторожно приблизился и отодвинул край тяжелой ткани. Перед ним открылся тамбур, справа – низкая деревянная дверца, прямо – вход, видимо, в служебные помещения.

Бричкин сунулся за маленькую дверцу и обнаружил там какие-то приспособления и рухлядь, какие водятся в каждом музее.

Затем он приоткрыл большую белую дверь. Сквозь узкую щель углядел безлюдный коридор. Бесшумно ступая, двинулся вперед и остановился у неплотно запертой двери, откуда доносились взволнованные голоса. Он затаил дыхание и прислушался: голосов было несколько – один женский и мужские. Сколько именно, определить на слух он не сумел.

– Не беспокойтесь, голубушка, – басил невидимый мужчина, – дело безопасное.