Но этот момент наступит в далёком будущем.
ГЛАВА 4
Пустой лес
I
Через бесконечный лес пробиралась Плези.
Похожая на белку, она карабкалась по чешуйчатому стволу и толстой ветке. Хотя время приближалось к полудню, свет ложился пятнами и был тусклым. Высоко над ней раскинулся полог леса, а подлесок терялся в ярусах зелени далеко внизу. В лесу было тихо, если не считать шелеста листьев под дуновением тёплого бриза и криков живущих в пологе леса птиц, этих красочных кузенов исчезнувших динозавров.
Это был всемирный лес. И он принадлежал млекопитающим — в том числе приматам, таким, как Плези.
Она оглянулась на ветку за собой. Там сидели её двое детёнышей, две дочери, которых она мысленно различала как Сильную и Слабую. Они доросли примерно до половины величины Плези и сейчас цеплялись за то место, где ветвь отходила от дерева. Даже сейчас Сильная слегка оттесняла Слабую в сторону. У некоторых видов недомерку вроде Слабой можно было бы позволить погибнуть. Но у вида, к которому принадлежала Плези, рождалось мало детёнышей, и в изменчивом и опасном мире следовало заботиться обо всём выводке.
Но Плези не могла защищать своих детёнышей вечно. Сейчас они уже не питались молоком. Хотя детёныши научились разыскивать плоды и насекомых, которые населяли их родное дерево, им следовало учиться быть более предприимчивыми, — чтобы переселиться в лес и искать пищу поодиночке.
А чтобы сделать это, им следовало научиться прыгать.
С опаской, цепляясь за чешуйчатую поверхность ветки, Плези напряглась, а затем прыгнула.
Плези была плезиадапидом: точнее, она принадлежала к виду, который однажды отнесут к группе карполестид. Плези была очень похожа на свою дальнюю прародительницу Пургу. Как и Пурга, она выглядела чем-то вроде маленькой белки, с приземистым телом, как у крупной крысы, и с густым хвостом. Хотя Плези была настоящим приматом, у неё оставались скорее когти, как у Пурги, нежели ногти, её глаза не смотрели вперёд, а мозг был слаборазвитым. У неё по-прежнему были крупные глаза, приспособленные к ночному зрению, которые так хорошо служили Пурге во времена динозавров.
Самым существенным приобретением в теле приматов со времён Пурги были особенности зубов: Плези принадлежала к виду, который умел лущить семена — то же самое будут делать поссумы в Австралии, только значительно позже. В складывающихся обстоятельствах это было необходимостью — приматам нужно было искать себе какую-то пищу. Листьями питались лишь немногие из животных тех времён. В мире со стабильным климатом, где тропические или паратропические леса распространились на большое расстояние от экватора, сезонные изменения были выражены слабо, и здесь, на территории Техаса, деревья не сбрасывали свою листву регулярно. Фактически деревья накапливали в листьях токсины и химические вещества, чтобы сделать их горькими или ядовитыми для любопытных языков млекопитающих.
Но всё же со времён Пурги в родословной ветви приматов появилось мало новшеств — даже два миллиона лет спустя. Та же самая ситуация наблюдалась и во многих других группах. Всё выглядело так, словно через много веков после великого столкновения опустошённый мир был ввергнут в застой.
Плези без труда приземлилась на выбранной ветке.
Двое её детёнышей по-прежнему нерешительно жались к стволу дерева и издавали мяукающие звуки, характерные для новорождённых. Но, хотя эти сигналы были обращены к ней, Плези лишь подняла голову и подёргивала мордой. Она попыталась стимулировать детёнышей следовать за ней, и начала грызть один из плодов, висевших гроздьями на этом новом дереве.
Наконец, детёныши отозвались. К удивлению Плези, первой вышла вперёд маленькая Слабая. Она побежала к концу ветки — возбуждённая, нерешительная, но показывающая хорошее чувство равновесия. Она задрала хвост и напрягла мускулы, потом нервно отступила, почистила шерсть на морде — и затем, наконец, прыгнула.
Она немного переоценила расстояние. Она прилетела, кувыркаясь в воздухе, и врезалась в мать, заставив Плези зашипеть в знак протеста. Но её проворные кисти и ступни сразу же вцепились в шероховатую кору, и она оказалась в безопасности. Дрожа, Слабая подбежала к матери и ткнулась мордой в её живот, разыскивая сосок, который уже был пустым. Плези позволила ей пососать, поощряя её действия материнской заботой.
Но вот что-то мелькнуло, стремительно бросившись с соседнего дерева. Сильная, отстав, внезапно рванулась вперёд; её неокрепшие ступни скользнули по коре. И, не просчитав обстановку достаточно тщательно, не попробовав использовать свои врождённые навыки для оценки расстояния, она прыгнула в воздух.
Боль сковала Плези изнутри.
Сильная долетела до ветки, но приземлилась слишком жёстко. Она сразу же стала съезжать назад. На мгновение она повисла на ветке: её маленькие ладони напрасно скребли кору, а задние лапы болтались в воздухе. А потом она упала.
Плези видела, как она кувыркнулась в воздухе, извиваясь и сверкнув белым животом; её руки и ноги хватали воздух. Даже сейчас Сильная издавала писклявый крик потерявшегося детёныша. Потом она упала в листья и через мгновение пропала, затерявшись в зелени внизу, которая поглощала всё, что умерло в лесу.
Плези, дрожа, вцепилась в свою ветку. Всё случилось очень быстро. Один детёныш пропал, остался один мелкий слабак. С этим не стоит мириться. Она с вызовом зашипела в сторону таящей угрозу зелени.
Покинув Слабую, беспомощно вцепившуюся в ствол дерева, Плези начала спускаться вниз — навстречу зелени, к самой земле.
В конце концов она добралась до нижнего яруса ветвей и посмотрела вниз, в оазис света.
Это была одна из немногих полянок в бескрайнем лесу. Несколько месяцев назад престарелое дерево из полога леса упало, выеденное изнутри и поражённое случайным ударом молнии. Обрушившись вниз, оно проломило просеку среди густых крон. Но эта поляна долго не просуществует. Сейчас растения из подлеска, такие, как наземные папоротники, эти жизнестойкие чемпионы по выживанию, получили возможность расти, и подлесок был необычно густым и зелёным. И уже тянулись вверх ростки деревьев, начав безжалостную растительную гонку, пытаясь перекрыть друг другу свет и заткнуть своей кроной прореху в пологе леса.
Лес был удивительно статичным местом. Громадные деревья, образующие полог леса, конкурировали друг с другом, стараясь уловить как можно больше солнечного света. Во мраке лежащих ниже ярусов свет был слишком слабым, чтобы поддерживать рост, а подлесок обычно был усыпан мёртвым растительным мусором и костями разных зверей или птиц, которым не повезло свалиться вниз. Но молчаливая земля скрывала в себе семена и споры — ожидающие столетия и даже, если надо, тысячи лет, того дня, когда слепой случай откроет прореху в пологе леса, и тогда начнётся гонка, призом в которой будет жизнь.
Плези съехала вниз по досковидному корню и оказалась на земле. Под широкими листьями наземного папоротника она с волнением перебежала через пятачок, освещённый прямым солнечным светом. Твёрдая земля, которая не пружинит и не колышется, ощущалась ею как нечто очень странное, столь же необычное, как дрожь землетрясения, ощущаемая человеком.
Здесь, на поляне, жили другие животные, привлечённые сюда возможностью отыскать что-нибудь новое. Здесь были лягушки, саламандры и даже несколько птиц, снующих в воздухе в поисках насекомых и семян, словно вспышки ярких красок.
И ещё здесь были млекопитающие.
Здесь жили существа, похожие на енотов, но приходящиеся более близкими родственниками копытным животным будущего, и сновали насекомоядные, среди потомков которых будут землеройки и ежи. Здесь бродил тениодонт, похожий на небольшого жирного вомбата. Он рылся в почве, весьма преуспев в поиске корней и клубней. Ни одно из существ, роющих землю на этой полянке, не было знакомо взгляду человека. Они были скрытными, странными, неуклюжими, с почти рептильными повадками; они всегда были настороже, словно мелкие воришки, боящиеся возвращения хозяина дома.