Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А лекарство взять? – напомнил Кока. – Мне бы гульденов на четыреста – пятьсот, чтоб “лесенку” сделать.

Баран качнул мощным затылком.

– Там, у Ойген, возьмём. Там их уйма-мама русаков немецких, все в Казахстан фарен, помаленьку отрава возят, а один из Киргизия целый кило чистый опиух приволок, ноги обложил и лента обмотал, так через флюгцойг[101] протаранил! Их там шайка-лейка-неразлейка, шлицаугенов[102], всегда чего-нибудь нашарят… Возьмём! – обнадёжил Баран и, с визгом развернув джип, двинул машину из канальных переулков к автобану в сторону Дюссельдорфа, врубив на полную мощь тюремные песни. Машина содрогнулась. Вилю подламывало, он попросил сделать тише – и так тошно, ещё про кнаст[103] слушать… Баран исполнил.

А Кока вспомнил, что так же протяжно, как Виля, гнусавил его портной Кочли-Омар из ателье на улице Табидзе. Раньше одежду покупали или у евреев на Мейдане (что дорого), или шили на заказ (что выходило дешевле). Кочли-Омар, неплохой мастер, был, как все портные, необязателен и не пунктуален. Как ни придёшь за брюками, Кочли-Омар тянет, глядя в потолок: “Вчера у завсклада день рождения был, ткань не успел взять. Послезавтра, чтоб я умер, в четыре часа будут готовы!” Но послезавтра – то же самое: “Не успел, директор срочный заказ дал. Завтра, чтоб я умер, стопроцентно в два часа будут готовы!” На третий раз по его виноватому ковылянию было ясно – брюки не готовы, так и есть: “С утра света не было, швейные машинки не работали, завтра двести процентов в три часа будут готовы, чтоб я умер!” Бедный Кочли-Омар, сколько раз за день ты умирал и, как птица Феникс, возрождался на радость клиентам?..

Кока раскинулся на удобном, скрипящем и приятно пахнущем сиденье, закрыл глаза, стал слушать голоса́: Барана – низкий, хрипловатый; Вили – гнусавый, протяжный.

Виля:

– Поссать бы! И нюхнуть.

Баран:

– Не учи дедушку кашлять. Скоро танкштеля, там поссём. Ты лучше договори, как дальше с этот козёл Борзик было?

Виля:

– С Борзиком? Да как? Всё время, сука, людей кидает! С детства, говорят, кидала был и падла. Борзый слишком. Он одно время в Голландии жил, к нему кенты за дурью из Германии приезжают, а он, сучонок, всякие фокусы делает: вначале хвастает, что прямо у арабов с рук берёт, но туда должен идти один, деньги возьмёт, уйдёт, себе схватит хорошей травы, самой дорогой, а кентам приносит самую дешёвую.

Баран:

– Вот фуфлогон! За такое ответить мозно!

Виля:

– Ну. Другой раз у одного парня гроссмуттерь[104] умирала, хоронить надо на днях на хрен, а как без кайфа хоронить? По кладбищам да конторам бегать? Отрава нужна для бодрости. А в Германии тогда голяк. Ну, парень и послал Борзику в Голландию пятьсот марок в конверте, чтоб Борзик порошка прислал, тоже по почте. А тот, гнида, выждал дня три-четыре, звонит и говорит парню, что он, видно, с ума сошёл – зачем посылает ему конверт с чистой бумагой? Как? А деньги, там, внутри? Никаких денег нет, кричит. Как нет? Так нет – и всё, видно, немцы на почте покрали…

Баран:

– Вот мутила! Кто здесь клаут[105]? За такое кизды дать не грех. Тухарь гребучий! И чего ему столько время верили?

Виля:

– Да как же не верить? Кент как будто…

Баран:

– Вы дураки, что не раскусили сразу эта чепушила!

Виля:

– Если б дело на таузенды[106] шло – тогда ясно! Много людей из-за бабок скурвилось. Но так, по мелочи? Его же ребята в каждый приезд ещё и грели вдобавок! А он, выходит, что и сам себя дополнительно грел. И каждый раз шум устраивал: “Да я вам лучший гашиш беру, что тут в Голландии есть! В особой дырке покупаю, только я её знаю! А вы всегда недовольны!”

– Наркуши всегда хотят урвать, – вставил Кока. – И у больной раком матери морфин отберут. И брату в ломке толчёный анальгин вместо кодеина подсунут. Бессовестные существа!

Баран вздохнул:

– Это да, брудер.

А Виля обернулся:

– Ну ладно, гут, урвать-то можно что-то. Но совесть тоже ведь должна быть! Ну, урви грамм, два, но не так же нагло! Да и хер с ним! Что о нём говорить? Жизнь его и так наказывает: сидит теперь один-одинёшенек, без кентов, шабит целый день – а трава кайфа не даёт! Вот ад ему! Толстый стал! Мауль[107], как у швайна[108]! Покурит, пожрёт, телик посмотрит – и по новой. Женился на какой-то шалаве из Алма-Аты, та его простатитом заразила…

– Чмошник и чушка – лучшая подружка, – подтвердил Баран.

А Кока вспомнил, как он лечил простатит. Врагу не пожелаешь!

[101] От Flugzeug – самолет (нем.).

[102] От Schlitzauge – узкоглазый (нем.).

[103] От Knast – заключение, камера, тюрьма (нем.).

[104] От Großmutter – бабушка (нем.).

[105] От klauen – воровать (нем.).

[106] От Tausend – тысяча (нем.).

[107] От Maul – морда (нем.).

[108] От Schwein – свинья (нем.).