Огромное помещение. По стенам – полки с ватниками, свёрнутыми матрасами, подушками, какой-то одеждой б/у, плошками, мисками, кружками, ещё чем-то чёрным, мятым, громоздким. За столиком – пожилой старлей пьёт чай из белой кружки с розочкой. В вазочке – галеты и песочное печенье.
– Давай, Барсук, отоваривай первоходку! – велел Сало, а сам взял галету, начал хрустеть.
– Сам барсук, – незлобиво огрызнулся пожилой, но отставил кружку и с кряхтением ушёл куда-то за вешалки с висевшими в ряд тёмными формами для надзирателей.
Сало быстро распихал по карманам галеты из вазочки. Заметив взгляд Коки, дал ему пару штук, пояснив:
– У Барсука ещё затарено, будь здоров! Не обеднеет, он запасливый! Вся тумба полна!
Мирный, домашний говорок Сала как-то успокаивал.
– Куда меня сейчас?
– На спецы, – равнодушно дожевал Сало галету и потянулся к печенью.
Кока поперхнулся. Зашлось сердце: “Спецы! Спецкамеры!..”
– Там… Там сильно мучают?..
– Кого? – вылупился вертухай.
– Ну, людей…
Сало засмеялся:
– Они нас мучают: это им подай, то принеси, а сами как в санаториях, весь день на боку, чисто медведи в спячке…
Появился Барсук со свёрнутым матрасом под одной рукой. В другой – серое от старости, но чистое, кисло пахнущее бельё.
– Это матрасовка, одеяло-хуяло, подушка, мордотенце. Твоё теперь имущество! Отвечаешь! – Скинув на стул бельё, он подковылял к полке с посудой, выбрал миску, кружку и ложку, вернулся к столику. – Матрас сверни, а посуду засунь в него, легче нести.
– Ясно, – сказал Кока, пытаясь запихнуть всё в свернутый матрас, что с первого раза не удалось: посуда с глухим стуком рассыпалась по полу, а матрас развернулся, едва не сметя Барсукову кружку со столика.
– Тише, мерин! – засмеялся Сало, загружая в рот печенье.
Поднимая с пола миску и кружку, Кока заметил пару прусаков.
– Тут много тараканов? – глупо спросил он.
Сало и Барсук грохнули со смеха:
– А как же! Ещё со времён Екатерины гнездятся!
Кока вспомнил:
– Зубную щётку и пасту можно получить? Уже пять дней зубы не чистил!
– Целоваться с кем задумал? – хрустя печеньем, ухмыльнулся Сало, а Барсук, принимаясь за чай и укоризненно качая головой на пустую вазочку, посоветовал:
– Выпиши в ларьке! У них есть!
Покинули склад, пошли по лестнице наверх. Кока с трудом удерживал под одной рукой свёрнутый матрас с брякающей там посудой, под другой – подушку и одеяло. Волокся обречённо и бездумно.
Миновали первый этаж, второй. Свернули на третий. Тихо. Плакат:
“семья ждёт твоего возвращения к честной жизни”
Из камер – ни звука, только где-то приглушённо посвистывает и похрипывает транзистор. Остановились возле двери с цифрой 34.