– Кроме курева ничего в жизни не осталось! – серьёзно отозвался Беспал, скинул ботинки, влез на нары и, выкинув в решётку носок, начал не спеша спускать его, потом привязал нить к прутьям, спрыгнул с нар и стал что-то отмечать в своём блокноте, предварительно постучав кружкой по батарее – три коротких, один длинный.
Расписной взял вязанье – что-то чёрное – и заработал спицами. Вязал он быстро, молча, споро, иногда вытягивая и распрямляя нити. Видно, занят этим давно. Савва лежал как лежал, повернувшись к стене.
Кока лёг на свой матрас у стены. Блаженство! После ночей на голом дереве матрас показался пухом. Подушка – роскошью. А одеяло – верхом счастья! Но возник вопрос: “Они перед сном раздеваются?”
Вдруг Беспал громко испустил газы. Расписной укоризненно посмотрел из-под очков:
– И как ноги не оторвало?!
– Капуста затрахала, каждый день уже пять лет хаваю! Хлеб непропечённый… – Беспал спрятал блокнот, обернулся к Коке. – Ты по жизни кто?
– Человек, сам по себе, – ответил Кока и присовокупил, как учил Черняшка: – Раб божий, обшит кожей.
Расписной довольно кивнул:
– Хорошо ответил.
Беспал разочарованно протянул:
– А, честный фраер… И без бабла…
– Были деньги. При аресте всё отобрали. От следака откупиться нечем!
Расписной возразил:
– А следакам не след давать! Только прямо судье! Не то следаки бабки скассируют, а ничего не сотворят! – И глазами показал на Савву. – Вон, они хату продали, чтобы его выкупить, прокурор со следаком лавэ взяли, а статью не поменяли: как шёл по расстрельной, до упора, так и идёт!
– Говорят, новый кодекс готовят, без вышки, – показал Кока свою осведомлённость.
– Да, говорят… Только они, ежели захотят, любого замочат. Им кодексы не указ! Выведут во дворик и шлёпнут при попытке к бегству, хотя куда из базка бежать?.. И не надо никакого суда и приговора!..
А Кока разглядел, что на шее у Расписного вытатуирован ошейник с надписью “РАБ СССР”.
– Тебе много ещё сидеть? – не выдержал он.
– Кому? Мне? Долго, – ответил Расписной. – Мы все тут надолго присели.
Неугомонный Беспал, снуя туда-сюда по пятачку пространства, сказал, что недурно бы чифиря забодяжить за знакомство.
Расписной разрешил:
– Давай!
Беспал всыпал в банку-литровку пачку чая, залил водой, включил кипятильник в висящую розетку, а кружку поставил на пол – до столика шнур не дотягивал.
– От параши отодвинь подальше, – заметил Расписной и спросил Коку: знает ли он, что такое адмиральский чифирь? Нет? Берётся стакан коньяка и стакан чифиря, отпивается чифирь, доливается коньяк, отпивается дальше – дальше подливается коньяк, и так до тех пор, пока оба стакана не будут пусты.
Разговор шёл интересный, но отвлекал какой-то постоянный шорох.
– Что это шуршит? – машинально спросил Кока.
– А это мой брательник тут с нами чалится, время коротает. – Расписной снял с полки большую пластиковую банку, где поводил усами жук типа тараканьего, но величиной с детскую ладонь.
– Что это? – Таких огромных тараканов Кока ещё не видел. Зверь какой-то!
– Крытник. Царь тараканов. Кликуха – Граф! Мне по наследству от кента достался, царство ему небесное! – гордо объяснил Расписной и открыл пластиковую крышку с дырами для воздуха.
Тараканище неторопливо вылез на столик и замер, ощупывая всё кругом раскидистыми усами. Его матово-чёрный панцирь отливал медью. Усы непрестанно шевелились. Полон достоинства. Медлителен, задумчив, мрачен, загадочен, словно рыцарь в чёрной кольчуге и шлеме.