– Зачем нам лишние глаза и уши? – возразил Кока. – Шофёр же сказал – двадцать минут на такси. На хрен нужен этот Рыба?
Нукри упрямо качнул головой:
– Надо. Я ещё хочу немного ширки взять. Рисковать так рисковать. А где её тут возьмёшь? А этот Рыба наверняка знает понты…
– Ну, понятно. Только на обратном пути не ширяйся! – предупредил Кока, подумав, что возня с ширкой сейчас совсем ни к чему: не за тем приехали.
Пока Нукри ходил в холл звонить, Кока оглядывал номер. Куда дурь прятать? Голые стены! Ни шкафа, ни вешалки! “И чего Нукри вздумалось тут остаться? За сто баксов и получше снять можно”, – думал он, хотя понимал, что так, наверно, правильно: в хороших гостиницах менты и шныри всюду трутся, пьяных обирают вместе с путанами, ливеруют, кого бы расколоть на лавэ. А способов множество, и самый простой – сунуть руку в карман жертве и вынуть оттуда пакетик белого порошка, вот и повод, и веская причина для жертвы срочно бежать искать деньги, чтобы откупиться.
Нукри вернулся весел. Рыба скоро будет, и у него есть интересные книги.
– Таблетки? Калики? Ханка? – по инерции спросил Кока.
– Да что бы ни было! Он через час подвалит. Может, душ примем?
После душа переоделись и вышли посмотреть ресторан – тот оказался забегаловкой, где шумели пьяницы за кружками с бледным пивом и тарелками с огрызками чебуреков. Стоял чад и дым от жарившихся под навесом шашлыков и кебабов – их на высоком мангале ворочал и овеивал картонкой кавказоид в берете.
– Двинули на воздух, здесь воняет.
Уселись на скамейку и стали ждать.
Наконец к ним подобрался из кустов медлительный и сонный белобрысый парень в бейсболке. Сунул вялую руку.
– Вы Сатаны кенты? Рыба! Он трезвякнул мне. Мы с ним крепко корешили! Близко были. – Потёр указательные пальцы друг о друга (поверхности ладоней исколоты по венам). – Чего надо?
– Да всякого.
– А много? – Рыба не спеша закурил “Приму” дрожащими руками.
Нукри достал четыре сотенные.
– Возьми на всё. Если таблетки хорошие, не просроченные, ещё возьму.
Рыба подозрительно-обиженно взглянул на него из-под козырька:
– Ты это зачем сейчас сказал? Что я, чмо болотное, чтоб туфтовые таблетки толкать? А?
– Да нет, просто так, по инерции, – примирительно ответил Нукри.
– Просто кошки не ебутся! – наставительно заключил Рыба, но смилостивился. – Ладно, давайте бабки, я поканал, не то барыги сейчас в кино зайдут и до вечера оттуда не выйдут…
Когда он ушёл, Кока заметил:
– Ишь какой гордый! А ну, обиделся и не придёт? Что тогда? Пропали бабки. И не надо этому Рыбе ничего про Золотуху говорить. Зачем ему знать? – С чем Нукри был согласен и предложил Коке пойти поесть, а он, Нукри, в номере подождёт.
В забегаловке Кока взял салат из помидоров и сто грамм водки. За первыми последовали вторые сто и три чебурека, и они уже не показались Коке такими уж противными. Добавив ещё сто под горячий и очень вкусный кебаб, он вернулся в гостиницу. Нукри дремал. Кока тоже прилёг.
Через час они сидели на скамейке, обсуждая, в каких водах искать этого Рыбу, если он не явится. Минут через сорок из кустов тихо выплыл Рыба. Отчаянно чесался, не попадал сигаретой в рот, что-то бормотал, шёл, как по волнам, высоко поднимая ноги, словно земля под ним колебалась.
– Извини, братан, барыга никак из кино выходить не хотел… Еле-еле выманил… Они туда с утра заваливают и там торчат в тепле весь день… Там же, в туалете, подмолачиваются… – с трудом ворочая языком, поведал он. – Вот твои таблетки. Пару пачек я оставил себе на раскумар, а это твоё, – сунул он Нукри тугой пакет в чёрном мусорном целлофане. – Ещё можно взять?
– Можно, но осторожно! – растянулся в маскообразной улыбке Рыба. – Только не сегодня.
Нукри пошёл проводить наркодягу до автовокзала, а Кока забрал свёрток и поднялся в номер.
Вернувшись, Нукри сел за стол, бегло пересчитал пачки, отсыпал в ладонь таблеток и запил всю пригоршню из графина.
Кока старался не смотреть на это, но невольно отмечал, как лицо Нукри разглаживается, наливается спокойным довольством, розовеет, краснеет… Вот сейчас волны разбегаются по телу, мелкими иголочками толкаются внутри, начинают радостно свербить, отчего Нукри принимается усиленно чесаться, повторяя: