– Не знаю. Может, будут делать операцию.
Вдруг старуха хрипло каркнула, щёлкая челюстями:
– Сыт ухуей?[169] Шейтан! – и злобно пристукнула палкой.
– Кто здесь старший? – хладнокровно спросил Нукри. – Бабушка? Тогда узнай у неё: есть ли купить гашиш? Мы в такую даль ехали, чтоб хороший товар взять. И Аслик ждёт в зоне подогрева от нас…
Айша перевела. Старуха заквохтала:
– Хьэуэ! Хьэуэ![170] – Но Айша напомнила ей про Аслика, и старуха попритихла, нахохлилась, поводя толстыми линзами очков и ощупью ища палку, словно желая запустить ею в непрошеных гостей. Потом пробормотала: – Тlэкlу щыlэщ!
– Говорит, есть немного, – перевела Айша.
– Хороший? – влез Кока.
– Плохого у папы нет, – немного обидчиво отозвалась девушка, накручивая косу на пальцы и поглядывая на них исподлобья.
– А сколько есть?
Старуха показала руками – вот столько… Иди и пойми!
– Когда можно взять? – спросил Нукри, когда Кока шепнул ему: “Возьмём, что есть, а там посмотрим”.
Девушка перевела. Старуха что-то высчитала на пальцах, узнала, где они живут, и прошамкала, что сегодня вечером, в семь часов, Айша привезёт им товар на автостанцию. Но деньги вперёд.
– Питсот долляр! – с трудом растопырила пальцы одной руки.
Когда Кока доставал деньги из конверта, в голове промелькнули слова Сатаны о том, что сейчас сезон, у всех дури много, килягу за пятьсот баксов дают. Кило было бы хорошо! Больше и не надо! Полкило отдать Сатане, а остальное поделить…
Айша отнесла деньги старухе, та подозрительно и основательно, как бумагу для туалета, помяла их, пошуршала. Спрятала в карман, махнула рукой:
– Сезэшащ![171]
И они ушли, провожаемые шипением и квохтаньем.
Девушка довела их до калитки. Боязливо спросила, как там Аслик. Они сказали, что с ним сидел их друг, Сатана, и он говорит, что Аслик хорошо себя чувствует и ждёт подогрева. И почему бабушка так мало пообещала?
– А в этот сезон папа почти не работал, на больничном сидел, у него спину схватило, не отпускало. Постоянные скорые помощи и уколы. А сейчас живот.
Вот оно что! Жаль, Аслик об этом не сказал – они бы не тащились в такую даль из-за мизера!
– Как уехать отсюда?
– За углом остановка автобуса. Идёт прямо до автовокзала в Пятигорск. Я в семь приеду, ждите меня, где скамейки.
– Ну и ведьма! И что за змеиный язык! Шипение хуже, чем в польском, – усмехался Нукри по дороге к автобусной остановке.
Кока поддакнул:
– Если смешать польский, арабский и турецкий, выйдет кабардинский!
– А горяночка хороша…
– Как Бэла у Лермонтова… Небось на таких тут охотился поэт…
– Тут и пулю схлопотал за свой длинный язык…
Пока ехали, тихо переговаривались, что делать дальше. Ждать из больницы отца?.. Но дочь сказала, что он почти не работал. И старуха дала бы больше, если б было. Кока заметил, что она, несмотря на слепоту, очень внимательно следила, когда он доставал деньги из конверта.
[169] Что надо? (кабард.)
[170] Нет! (кабард.)
[171] Устала! (кабард.)