– Ей стало значительно лучше, – ответила Грушенька. – Я даже и не предполагала, что такое возможно, – сказала она.
– Я пойду на кухню за кипятком, – промолвила Мира.
– Барышня, я вас провожу, – вызвалась Грушенька.
– Не надо, – отмахнулась моя индианка.
– Я боюсь за вас, – ответила Грушенька. – Позвольте мне, я вас все-таки провожу, – попросила она.
– Ну, хорошо, – устало проговорила Мира.
– Можно мне с вами? – осведомился я.
– Если желаете, Яков Андреевич, – пожала плечами моя индианка.
Первой в спальню княгини зашла, как и полагалось, ее экономка. Через несколько секунд ее милое личико появилось в дверях.
– Проходите! – махнула она рукой.
Мира повиновалась, и я поспешил за ней. В руках моя индианка сжимала кружку с отваром.
У постели больной дежурил Агастья, казалось, что Ольга Павловна совсем перестала его бояться. Она утопала под пуховыми одеялами.
– Добрый день, – проговорила княгиня, увидев нас.
По-моему, она даже обрадовалась.
– Как вы себя чувствуете? – осведомился я.
– Намного лучше, – подкашливая проговорила Титова. – Ваша индианка – просто сокровище! – усмехнулась она.
– Я рад, что вы, наконец, оценили ее по достоинству, – ответил я. Кажется, замысел Миры увенчался успехом, и я мог вздохнуть с облегчением.
– Отвернитесь! – приказала княгиня.
Я исполнил ее приказание, тем временем Грушенька подала ей домашнее платье.
– Можете поворачиваться, – наконец-то позволила мне Ольга Павловна.
Я обернулся. Мира протягивала княгине кружку с отваром хариды. Ольга Павловна сделала несколько больших глотков и поморщилась.
– Горько, – хрипло проговорила она.
– Надо немного потерпеть, – улыбнувшись сказала Мира.
– Понимаю, – недовольно произнесла княгиня.
Я вглядывался в ее лицо. Выглядела княгиня Ольга Павловна значительно лучше. Лихорадка больше не била ее, кровавый кашель закончился. Мне показалось, что даже круги под глазами княгини уменьшились.
– Вы и впрямь пошли на поправку, – заметил я.
– Стараниями вашей индианки, – ответила княгиня Титова.
Она уселась в кровати, Грушенька подложила ей под спину предварительно взбитую подушку.
– Как же я устала! – покачала головой Ольга Павловна. – Совсем превратилась в старую развалину, – вздохнула она. – То ли дело раньше?! – посетовала княгиня. – Мы познакомились с Николаем Николаевичем, когда он вернулся из Польши, – пустилась Титова в воспоминания. – Il me faisait ta cour, – улыбнулась она.
Говоря откровенно, мне трудно было представить, чтобы за ней кто-нибудь «волочился». Однако я оставил свое мнение при себе.