Но, не найдя нужных слов, я так и отложил его в сторону.
Мира вернулась минут через сорок, выглядела она утомленной, но вполне довольной собой.
– Как все прошло? – осведомился я, рассматривая ее. Под глазами у нее появились темные тени, а между бровей пролегла вертикальная складка.
– Княгиня все время держалась за руку Грушеньки, – улыбаясь сказала индианка, – но уже довольно скоро почувствовала себя так хорошо, что даже перестала бояться.
Сейчас Ольга Павловна спит, – добавила она. – Я приготовлю ей отвар из целебных трав… Она обязательно поправится!
Конечно, княгиня не выздоровеет совсем, но такие приступы больше не будут повторяться!
– Тебе надо бы отдохнуть, – сказал я Мире, когда та устало рухнула в кресло.
– Я почти не устала, – сказала она и закрыла глаза. Однако выспаться ей так и не удалось. В дверь снова постучали.
– Кто там? – сонным голосом осведомилась индианка.
– Барышня Мира, это я! – узнал я Грушенькин голос.
– Входи! – велела ей Мира.
Грушенька впорхнула в спальню, как птичка. Экономка княгини в отличие от Миры выглядела посвежевшей и отдохнувшей. Глаза у нее блестели, губы цвели в улыбке, на щеках играл здоровый румянец, сама она лучилась радостью и весельем.
– Что с тобой? – искренне поинтересовался я.
– Ничего, – девушка скромно потупила глазки. – Барышня Мира, – обратилась она к моей возлюбленной, – я обещала показать вам моего жениха…
– И что? – спросила Мира. – Он здесь?
– Да, – закивала Грушенька.
Я вспомнил, что Мира что-то там увидела про него на картах.
– Ну так веди его сюда! – велела моя индианка. – Кто он?
– Деревенский кузнец, – сказала девушка, – Кузьма!
– Барыня-то тебе позволила? – осведомился я.
– Ну так она же спит, – хихикнула Грушенька. – Он нас внизу дожидается, у входа. Как только дорогу из деревни расчистили, Кузьма мигом в усадьбу и примчался! – весело проговорила она.
– Ты не знаешь, а другие дороги расчистили? – осведомилась Мира, глаза у нее сверкнули надеждой.
– Нет еще, – огорчила ее Грушенька. – Как только можно будет выехать, Никита Дмитриевич сразу вас известит. А вы уже, барышня, нас покинуть торопитесь? – опечалилась девушка. Заметно было, что Грушенька сильно к ней привязалась.
– Я скучаю по дому, – ответила Мира.
Невольно мне подумалось, что моя индианка почти не тосковала по родине. Мой дом, к счастью, сделался для нее родным.
– Ну, я пойду? – как-то несмело спросила Грушенька.
– Конечно, – кивнула Мира.
Не прошло и десяти минут, как Грушенька привела своего жениха. Кузьма оказался высоким, светловолосым парнем в длинной темно-коричневой чуйке и высоких кожаных сапогах.
Шубу свою он снял и держал в руках.
Кузьма с интересом осматривался по сторонам.