Я невольно посочувствовал покойному Николаю Николаевичу. И как он мог прожить с такой женщиной столько лет?! Насколько мне было известно, жили Титовы душа в душу. Мне пришлось все-таки признать, что ложа в которой я состоял, так и не открыла мне всех тайников человеческого сердца!
– Сударыня, – снова обратился Лаврентий Филиппович к индианке, – но вы так и не объяснили нам, что же вам понадобилось от Мадхавы с Агастьей?
– Я хотела повидать земляков, – невозмутимо ответила Мира.
– Повидали? – с усмешкой спросил Гродецкий, выпуская новую струю дыма изо рта.
– Да, – кивнула индианка, – мы даже успели поговорить…
– О чем же? – осведомился Медведев.
– Об Индии, разумеется, – пожала плечами Мира.
– Убийцы! – воскликнула Ольга Павловна и горько расплакалась.
– Но это неправда! – воскликнула Мира. – Они даже и не брахманы! Они не имеют никакого отношения к ритуалу и даже толком не знают о нем! – продолжала она защищать своих земляков. Мне подумалось, что в доказательство своей правоты индианка без сомнений распростерла бы ладонь над огнем.
– Ложь! – причитала княгиня. – Все – ложь!
Грушенька вернулась из будуара княгини с нюхательными солями. С виноватым видом она принялась хлопотать над хозяйкой. В этот момент я понял, что Грушенька сама и дала моей Мире ключи.
– Ольга Павловна, успокойтесь, пожалуйста, – попросил я, как можно мягче, но княгиня Титова не стала внимать моим мольбам и разрыдалась еще сильнее.
– Грушенька, – княгиня вдруг успокоилась, – а не ты ли дала индианке ключи? – похоже, ее озарила та же догадка, что и меня. Она устремила пристальный взгляд на свою экономку, которая едва не лишилась от страха чувств.
– Я не… – пролепетала она.
– Так ты давала ей ключ или нет? – грозно вопрошала княгиня.
– Оставьте в покое девушку! – взмолилась Мира.
Ольга Павловна встряхнула экономку за плечи.
– Давала или нет? – повторила она.
– Charmante, – усмехнулся Гродецкий и громко зааплодировал.
Сцена сделалась окончательно неприличной.
– Давала, – выдавила из себя Грушенька и вся залилась румянцем.
– Да я тебя!.. – Ольга Павловна замахнулась, но в последний момент спрятала руку за спиной. – Да я тебя в скотницы… Из барского-то дома! – проговорила она, часто и тяжело дыша. – Вон отсюда! – приказала княгиня.
Заплаканная Грушенька послушно ушла из гостиной.
– Вот дура-то, – произнесла со вздохом Ольга Павловна, немного остыв. Грушу она любила и даже готова была ее простить, но к Мире испытывала ненависть.
– Сударыня, – вновь обратился к индианке Лаврентий Филиппович, – я вынужден поместить вас к вашим брахманам, – развел он руками.
– Делайте что хотите, – ответила Мира, покорная воле богов.
– Что?! – воскликнул я. – Не будет этого!
– Но… – Медведев покосился в сторону Ольги Павловны.
– Не смейте вмешиваться! – прикрикнула она на меня. – Эта женщина, – она ткнула указательным пальцем в мою индианку, – по меньшей мере соучастница! И если произойдет еще одно убийство или кража, то виноваты в этом будете именно вы!
– Поверьте мне, Ольга Павловна, вы ошибаетесь, – прижал я руки к груди.