– Да это же волк в овечьей шкуре! – пробасил Лаврентий Филиппович. – Кстати, – вдруг вспомнил он, – а как там поживают наши брахманы? По-моему, их стоит выпустить! У меня уже практически не остается никаких сомнений, что убийство князя – дело рук Ивана Парфеновича Колганова! И мотивчик имеется, – надзиратель подмигнул мне, видимо, имея в виду карточные проигрыши гостя.
Да я и сам еще толком ничего абсолютно не понимал, потому как вполне мог допустить, что Колганов искал в кабинете князя все те же долговые расписки. Но что-то подсказывало мне, что это совсем не так! Особенно удивляло меня поведение Гродецкого и англичанки. Голова-то у меня побаливала по-прежнему. Но не Иван Парфенович же меня ударил… Что ему-то искать в спальне мисс Браун?
– Не говорите ерунды! – взмолилась княгиня Титова.
– Пожалуй, вы правы, – согласился квартальный. – Индийцы могут быть с ним как-то связаны… Пожалуй, я еще некоторое время подержу их взаперти, – подвел черту Лаврентий Филипович.
– Вы неисправимы! – покачала седой головой хозяйка.
– Oh no, – простонала мисс Браун, заметив, что платье ее безнадежно испорчено винным соусом.
IV
После обеда я направился к господину Колганову с твердым намерением выспросить у него, как и где именно он провел предобеденное время. Мира оставалась на попечение Кинрю и Грушеньки, которая, как это ни странно, сблизилась с моей индианкой и все уговаривала ее погадать ей на жениха. На что Мира только отшучивалась, но юная ключница не отставала и знай твердила свое: что, мол, наступили святки, и что самое время предсказать ей судьбу!
Колганов открыл не сразу. Мне пришлось порядком потоптаться у его двери, прежде чем он соизволил впустить меня. Я уже даже собрался оставить свое намерение до более подходящего раза, как услышал слабый голос:
– Войдите!
– Иван Парфенович, вы спите?
Колганов возлежал на маленькой оттоманке и предавался тоске.
Почти над самой его головой теплились четыре свечи в подсвечниках золоченой бронзы.
– Нет, – вздохнул Колганов, – я размышляю…
– О чем же? – осведомился я.
– Кто совершил все эти ужасные преступления, – ответил Иван Парфенович.
– Похоже, – заметил я, – что этот вопрос сейчас занимает всех!
– Не сомневаюсь, – подтвердил господин Колганов. – Но вы-то, надеюсь, не думаете, что я как-то связан с этими…
Как их там? Брахманами! Вы производите впечатление здравомыслящего человека.
– Спасибо, – ответил я. – Вы не первый сегодня делаете мне этот комплимент!
– Но, Яков Андреевич, вы не ответили на мой вопрос, – обиделся Иван Парфенович.
– Не думаю, – успокоил я его. – Я вообще не думаю, что в этом деле участвовали индусы.
– Тогда я совсем ничего не понимаю! – признался Иван Парфенович.
Я благоразумно умолчал о том, что понимаю в этом деле ничуть не больше и с каждым часом все сильнее запутываюсь в происходящем, что, в общем-то, было для меня совсем не свойственно, ибо главными орденскими символами, которые я чтил, стали отвес и меч, обозначающие истину и справедливое возмездие.
– Вы по-прежнему утверждаете, что не заходили к священнику в его отсутствие? – осведомился я.
– И вы туда же, Яков Андреевич, – обреченно вздохнул Колганов. – Да не был я в этой проклятой комнате!
– Но спальню-то княжескую вы обыскивали! – не унимался я.
– Так почему бы вам не заняться и кабинетом?
– Даже если и так, – задумчиво произнес Колганов, – то при чем здесь жемчужина и убийство?
– Ну… – предположил я вслух, – вы могли бы искать в кабинете князя еще какие-нибудь драгоценности.