Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Но мы, русские, должны помогать друг другу! – горячо воскликнула она. – Тетка скупа до крайности, а Жорж никогда ей не перечит, потому что у нас ничего нет. Он вышел в отставку по ранению…

– Вы не должны так переживать, это может повредить вашему здоровью, – повторил Горецкий, улыбаясь.

– Я хочу вам помочь, потому что волнуюсь за Лидию Антоновну. Я не знаю, где она живет, но однажды мы совершенно случайно столкнулись на улице, и она говорила, что вечерами играет в синематографе, там, ближе к Пери, неподалеку от Весманли.

– Что ж, спасибо вам. – Горецкий прикоснулся к тонким, почти прозрачным пальчикам и вышел.

Теперь он почти наверняка знал, что убийства связаны с каким-то событием, происшедшим в гостинице «Пале-Ройяль» в Ялте больше двух месяцев назад. Первым был убит ротмистр Хренов. Допустим, что сначала убийца случайно столкнулся с ним, и ротмистр дал ему понять, что знает о нем нечто важное, связанное с гостиницей «Пале-Ройяль». Убийца отыскивает бывшего хозяина гостиницы – Фому Сушкина, и тот под страхом смерти называет ему фамилии жильцов. Либо же просто рассказывает про них все, что помнит. После чего Фома находит свой конец, а убийца начинает разыскивать остальных жильцов. И Лидия Антоновна Дурново, раз она жила в этой гостинице, могла бы рассказать, в чем там было дело. Но с ее розыском следует поторопиться, потому что убийца не дремлет и как бы не успел он вперед Горецкого.

Лидия Антоновна поднялась по обыкновению рано. Она умылась холодной желтоватой водой из щербатого фаянсового кувшина, расчесала волосы и заколола их черепаховым гребнем с выломанным средним зубчиком. Потом она осмотрела себя в небольшое мутноватое зеркало и привычно огорчилась. Вялая нездоровая кожа, морщинки около губ и вокруг глаз… Однако долго огорчаться она не могла себе позволить, ей нужно было работать. С утра следовало забежать к Марье Степановне, которая обещала рекомендовать ее своей знакомой полковнице, потом к одиннадцати ее ждали в доме генерала Деева – урок фортепьяно для девочки, приемной дочери генерала. Потом – еще один урок у богатого подрядчика на Пери, после этого – небольшая работенка в кафе «Каприз», а уже потом – на весь вечер в синематограф «Лидо», тяжелая, утомительная работа…

Марья Степановна ничем не порадовала – полковница отказалась от уроков. Непонятно почему – Лидия Антоновна спросила очень невысокую цену, дешевле некуда. Зато Марья Степановна, добрая душа, отдала одну свою старую шляпку. Если ее немного починить и кое-где отделать стеклярусом, то выйдет очень миленько, и можно еще поносить. Еще Марья Степановна сделала комплимент – похвалила Лидочкино платье. Платье-то было с маленьким секретом: Лидия Антоновна выкроила его из старой бархатной портьеры, которую дали ей в прошлом месяце в уплату за уроки. Но на платье ведь не написано, что оно из портьеры, а получилось очень недурно, вполне можно поносить.

У генерала Деева в доме был форменный содом – генеральша Варвара Ардальоновна маялась мигренью, кричала на прислугу и на самого генерала. Девочка пришла на урок заплаканная, с красными глазами, объяснений не слушала и под конец урока вполголоса обозвала Лидию Антоновну старой приживалкой. Лидия Антоновна сдержалась – девочке самой несладко, приемной-то, надо ее понять. Однако, когда пошла к генеральше за деньгами, Варвара Ардальоновна затопала ногами, закричала, что все хотят ее смерти и чтобы сегодня к ней с деньгами не приставали. Вот тут Лидия Антоновна очень расстроилась: деньги были нужны обязательно, квартирная хозяйка ругалась последними словами, требовала заплатить не позже понедельника, иначе грозилась выселить, а такую дешевую квартиру сейчас в Константинополе нипочем не найдешь… Но и с генеральшей не поспоришь, дама нравная, еще откажет от уроков, а что тогда делать?

Лидия Антоновна хотела немного поплакать, но передумала – цвет лица и так никудышный, на пудру денег нет, а ей сегодня еще работать и работать, и все на людях, только в синематографе темнота и можно не думать о лице.

По дороге к подрядчику Лидия Антоновна немножко полюбовалась красивыми витринами на Пери. Какая красота! Такие замечательные платья и шляпки… Надо бы запомнить фасон, – когда будет отделывать ту шляпку, что подарила Марья Степановна, можно сделать немножко похоже… В одной витрине Лидия Антоновна увидела чудесную голубую кофточку. Ах, что за прелесть! Меленькие перламутровые пуговки, и очень красиво отделана синим рюшем, и ленточки нашиты… Такая кофточка, что загляденье! И стоит не слишком дорого, но сейчас у Лидии Антоновны все равно нету таких денег… Да если честно себе признаться, и никогда уже не будет. Лидия Антоновна грустно вздохнула, решила не расстраиваться по такому пустому поводу и отправилась дальше.

На уроки к подрядчику Кастропуло Лидия Антоновна всегда шла с опаской. Дело в том, что маленький сынок подрядчика был удивительный шалун и каждый раз норовил учинить учительнице какую-нибудь гадость. Один раз он налил в ее ботики воды, другой раз – подложил на вращающийся табурет канцелярских кнопок. Особенно расстроилась Лидия Антоновна, когда шалун намазал ее табурет клеем: платье пришлось отрывать, оно было безнадежно испорчено, а мальчишка хохотал от удовольствия… Правда, жена подрядчика, милая женщина, в тот раз извинялась и подарила миленькую муфточку, почти новую, но Лидия Антоновна чуть не расплакалась, так ей было жалко своего платья.

На этот раз маленький Кастропуло вел себя на удивление тихо. Лидия Антоновна внимательно оглядела табурет, когда садилась на него, и вообще держалась крайне осторожно, как разведчик на вражеской территории. Глаза у шалуна подозрительно поблескивали, и он так был послушен и внимателен, что Лидия Антоновна всерьез забеспокоилась.

Урок прошел спокойно, и она, с облегчением вздохнув, собралась уходить. Надевая в прихожей ботики, внимательно их осмотрела. Все было в порядке. Взяла свой маленький саквояж, с которым ходила по урокам… и вздрогнула. Там было что-то живое. В саквояже что-то шевелилось и пищало. В дверях маячила радостная физиономия зловредного мальчугана. Лидия Антоновна испуганно раскрыла саквояж.

Внутри копошились несколько маленьких котят, которые в упоении раздирали подаренную Марьей Степановной шляпку. Маленький разбойник залился сатанинским хохотом. Когда только он успел провернуть свою шкоду? Лидия Антоновна постаралась взять себя в руки. Она осторожно, двумя пальцами, вытащила котят одного за другим из саквояжа – это было очень трудно, потому, во-первых, что с детства она кошек не переносила, у нее была к ним идиосинкразия, и во-вторых, потому что котята были очень шустрые, все время выворачивались и норовили зацепить руку крошечными коготками и острыми, как шильца, зубками.

Избавившись от котят, она с грустью осмотрела остатки шляпки. Что ж, если кое-где побольше стекляруса, а сверху прикрыть искусственным цветочком, таким голубеньким, у нее остался один… может быть, еще и можно будет поносить.

Лидия Антоновна мужественно посмотрела на своего малолетнего мучителя, гордо выпрямила спину и пошла прочь.

На углу напротив дома подрядчика стоял венгерец-шарманщик в яркой куртке с уродливыми, нескладно пришитыми бранденбурами. Он крутил ручку шарманки и фальшиво напевал: «Чемчура-чура-ра…» Ужасное его пение резануло пианистический слух Лидии Антоновны. Она чуть заметно поморщилась и прибавила шагу.

Ей так и так нужно было торопиться: в кафе «Каприз» она должна была обязательно поспеть ровно к пяти часам. В это время у них выступала француженка шансонетка Жюли, пела там две неизменных песенки, и Лидия Антоновна ей аккомпанировала. Жюли была славная девушка, до всех этих неприятностей ее звали Настя, и была она горничной в доме Ивана Антоновича, Лидочкиного брата. Здесь, в Константинополе, у нее неожиданно прорезался голос, а французский она понемножку выучила с Ванечкиными детьми, а потом очень усовершенствовала с французскими моряками в Одессе. Хорошая девушка, встретила Лидию Антоновну и пригласила играть в кафе, жаль, немного, – все остальное время у них играл румынский оркестр.

Лидия Антоновна успела вовремя, отыграла свое и пошла на кухню. В кафе ей не платили, а только кормили за работу, но это тоже было очень хорошо. Лидия Антоновна как раз вспомнила, что еще ничего сегодня не ела и очень голодна.

Повар в «Капризе» – очень славный человек, большой и черный, родом из Марокко. Он хорошо говорил по-французски и почему-то жалел Лидию Антоновну, все время подкладывал ей еду и обязательно оставлял что-нибудь вкусное. Вот и сегодня он приберег для нее замечательное полосатое бланманже. Они с марокканцем немножко поболтали, и у Лидии Антоновны стало легче на душе. Хорошо, она вовремя спохватилась – пора было уже бежать в синематограф.

В синематографе «Лидо» были невысокие требования к исполнительскому мастерству – надо было только посматривать на экран, чтобы, не дай Бог, не сыграть марш во время любовной сцены или венгерский танец во время похорон, но играть надо было долго и очень громко, чтобы перекрыть шорох разворачиваемых кульков со сластями и разговоры зрителей. Сегодня первым номером шла фильма «Тысяча и одна ночь», очень интересная и художественная. Страшные смуглые арабы в полосатых шальварах свирепо вращали глазами, размахивали кривыми саблями, залезали в огромные кувшины. Отрубленные головы катились, как тугие капустные кочаны.

Лидия Антоновна по какой-то странной ассоциации вспомнила детство, елку, домашний маскарад, на котором она была одета пажом, а брат Ванечка – мушкетером в небесно-голубом плаще с нашитым красивым крестом… В темноте можно было не заботиться о своем лице, и Лидия Антоновна немножко погрустила, но когда по щеке поползла слезинка, она решила, что это неудобно – хоть и темно, а неприятно, и вытереть нельзя – руки заняты.

Вторая фильма была из русской жизни, «Братья Черномазовы». Эта картина была немного странная: люди ездили в каретах, запряженных медведем, на балу во дворце господа танцевали в косоворотках и смазных сапогах, а посредине бальной залы стоял огромный самовар, из которого все по очереди пили. Старого представительного князя за какой-то проступок пороли на площади розгами. Лидия Антоновна очень всему этому удивлялась, но зрителям нравилось – видимо, никто из них не бывал в России.

Когда работа закончилась и Лидия Антоновна вышла на улицу, было уже темно. Она не беспокоилась: брать у нее было нечего, сама она интереса для злых людей не представляла – возраст не тот, да и внешность, а кроме всего прочего, давно уже привыкла ходить в одиночку по ночным константинопольским улицам.

Но сегодня что-то было не так, как обычно.

Позади время от времени слышались ей чьи-то шаги. Стоило остановиться, чтобы прислушаться, как шаги эти замирали, а как только она шла вперед – странные шаги возобновлялись. Лидия Антоновна не то чтобы испугалась, но удивилась: кому она нужна?

Из другого синематографа, «Парадиз», высыпала толпа поздних зрителей. Некоторое время можно было идти вместе с ними, так было спокойнее, но потом все понемножку разошлись в разные стороны, и Лидия Антоновна снова осталась на улице одна.

И тогда позади нее опять зазвучали эти шаги.

Она прибавила ходу, но шаги за спиной продолжали слышаться. Теперь ей стало уже немножко неприятно, а если уж начистоту – так просто страшно. Хотелось остановиться, обернуться и сказать: «Ну зачем вы меня преследуете? Что вам может быть нужно от меня? Вы видите, какая я бедная, немолодая и некрасивая, зачем вы меня пугаете?»

Но это было бы так неудобно – заговорить вдруг на улице с незнакомым человеком… Да и страшно – кого вдруг увидишь, обернувшись?