Никто из комитета Надю не знал, товарищ Макар берег ее дом на самый крайний случай. Надина мать была недовольна их знакомством, но Надя держала ее в ежовых рукавицах, так что вдова и пикнуть не могла. Жили они скромно, но кое-какие денежки у вдовы водились, да и место было, где ночевать, - отвели в прошлый раз отдельную большую комнату.
Он постучал три раза, как было условлено, и тотчас же дверь распахнулась. Надя стояла на пороге - запыхавшись, глаза ее сияли.
- Товарищ Макар! - В самый последний момент она приглушила голос.
- Тише, девочка, тише.
Он огляделся и проскользнул в дом. Было тепло, пахло сушеными яблоками и воском.
"Пол натирали!" - сообразил он.
- Проходите прямо ко мне, - заторопилась Надя.
- Надежда! - У двери в столовую стояла худая женщина в черном платье с увядшим исплаканным лицом. - Я, кажется, сто раз тебе говорила, что неприлично принимать мужчину в своей комнате. Для этого есть гостиная.
- Ах, вечно ты, мама! - вспыхнула Надя.
- Добрый вечер, Мария Павловна! - поклонился бывший председатель подпольного комитета. - Здоровьичко как?
- Вашими молитвами, - сухо произнесла она.
Под ее немигающим взглядом они прошли к Наде и закрыли дверь.
- Вы голодны? - спохватилась ока. - Скажу Мавре, чтобы чаю...
- Потом, - нетерпеливо отмахнулся он. - Вот что, Надя, - сказал он, сев на стул и глядя в ее тревожно-счастливые глаза, - настал самый решительный момент. Пришло серьезное время. Теперь начнется настоящее дело. Обращаюсь к тебе как к товарищу и спрошу с партийной прямотой: ты мне веришь?
- Верю ли я вам? - задохнулась Надя. - Больше чем себе самой! И пойду за вами, куда только скажете!
- Не куда я скажу, а куда партия пошлет, - механически поправил он, сообразив тотчас, что для нее это одно и то же, что партию для нее представляет сейчас только он.
- Не побоишься решительного дела? - на всякий случай спросил он. - Речь идет о террористическом акте, это не у маминой юбки сидеть. Кстати, что это она такая суровая?
- Она... - Надя помедлила немного, - она прочитала в газетах про то, что арестовали подпольный комитет и что несколько человек убито... а самый главный подпольщик сбежал...
- Она догадывается? - вскочил с места товарищ Макар.
- Нет-нет, - заторопилась Надя, - вы не беспокойтесь, я ей ничего не говорила. Просто слухи какие-то.
- Ладно, - успокоился он, - теперь вот что. Во-первых, я не имею никакого отношения к подпольному комитету. И зовут меня нынче не товарищ Макар, а Лапидус, коммерсант Жорж Лапидус. Так и называй меня, а про то имя - забудь. Дальше. Есть у тебя знакомые - надежные люди, которых можно было бы привлечь в боевую группу? Подумай, Надя, подумай хорошенько, от этого зависит успешный исход дела.
- Даже и не знаю, - растерялась Надя. - Никого из знакомых я как-то не рассматривала с такой стороны...
- Дело идет о жизни и смерти, - он понемногу терял терпение, - ты ведь говорила, что в твоей среде много сочувствующих нашему делу?
И по тому, как она вздрогнула и напряглась, понял, что допустил бестактность: ведь она думала, что они вместе, а он дал понять, что считает ее чужой, из другого мира. Он протянул руку и погладил хрупкое девичье плечо.
- Не смущайся, скажи как есть. Если нет никого - я в другом месте найду.
- Я потому и колеблюсь, что не хочу вас подводить! - воскликнула Надя. - Ведь надежные люди нужны!
"Вообще-то она права, - думал товарищ Макар или товарищ Жорж, каковым он теперь стал, - но по всему выходит, что никаких надежных людей она мне не приведет, как бы ни старалась, так что придется переходить ко второму варианту плана".
Надя очнулась от раздумий и решительно тряхнула головой.
- Ручаться могу только за одного, - сказала она твердо.
- Кто такой?