Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следом и маленький партизан протянул руку, и тут уж пришел его черед морщиться, потому что товарища Макара тоже Бог силой не обидел. Вошла хозяйка, неся огромную сковородку с жареной на сале картошкой. Ломти сала аппетитно скворчали, но лицо у хозяйки было каменным. Он шваркнула сковородку прямо на непокрытый стол и вышла, брезгливо сморщившись. Товарищ Макар очень ее понимал: в горнице, до этого чисто выметенной, с веселенькими ситцевыми занавесочками на окнах, стоял теперь стойкий дух прелых портянок, нестиранного белья и немытого мужского тела. А ведь, судя по всему, гости собирались еще здесь ночевать.

Хозяин переглянулся с товарищем Макаром и вынес из сеней бутылку с самогоном. Гости оживились и потянули носом воздух. Через полчаса все были довольны и счастливы, никакой неловкости за столом не просматривалось.

- Ну что, ребята, - поощрительно заговорил хозяин, - порасскажите-ка нам про свое партизанское житье-бытье.

- Ну что, - охотно начал маленький, которого звали Левка, - вот недавно экспроприацию провели с атаманом, с Сергеем нашим.

Товарищ Макар отметил про себя, что командира партизан бойцы назвали атаманом, а не командиром и не товарищем Сергеем, но вслух ничего не сказал до поры.

- В имении одном, возле деревни Ай-Тодор. Там помещик живет, Айвазян. Так мы, значит, нарядились белыми офицерами, а двоих - вот его, - он ткнул пальцем в длинного, - и еще там одного нарядили голодранцами и идем себе.

- Это Серега придумал, - подхватил великан и заулыбался. - Он мне еще по дороге по уху съездил, чтобы уж по-взаправдешнему все было.

- Значит, идем через деревню, хотели пристава тамошнего расстрелять, да только татары его отстояли, говорят, человек невредный. Приходим в экономию, в имение то есть, показываем на тех двоих и говорим, что, мол, поймали тут по соседству. И что они, мол, показали на допросе, что здесь, в имении, помогают партизанам деньгами и продовольствием и что самый главный партизан Сергей Захарченко у них просто свой человек. Ну, помещик, ясное дело от страха бледнеет, жена его - без памяти на пол грохается, а Серега и говорит мне, что, мол, проводите, господин поручик, обыск. Я поручиком нарядился, а он - штабс-капитаном.

"Как же они по запаху-то не поняли, что это партизаны, а не белые?" - подумал товарищ Макар.

- Короче, провели мы обыск и нашли там у них прокламации, которые сами же и положили. Значит, все деньги и ценности забрали, а еще продукты и шубы енотовые да лисьи.

- Шуб мы к зиме набрали на каждую спину две-три, - подхватил великан. - А толк-то какой? В землянке костер, жарко, шуба коптится-вялится. У меня веселая лисья шуба до того черна стала - все за козла считали.

Товарищ Макар только хмыкнул в ответ.

- Ты погоди про шубы, - горячился маленький, - мы еще в почтовом отделении сколько денег взяли.

"Однако, - переглянулся с хозяином товарищ Макар, - и где же эти деньги?"

Хозяин скользнул в сени, Макар вышел за ним.

- Балует Сережа, - тихо проговорил хозяин, - денег с этими прислал всего ничего, пишет, что отряд голодает и оружия нету. А по их рассказам выходит - хорошо они помещиков и почту пощипали...

- Ты передай им, что подпольный комитет остро нуждается в деньгах, - строго сказал товарищ Макар. - Пускай еще там расстараются.

- Однако уже очень грабежи участились, - с сомнением покачал головой Цыганков, - как бы власти большой отряд на борьбу с ними не послали.

- Чем больше солдат пошлют туда, тем меньше на фронте останется, - твердо произнес товарищ Макар. - И ты мне тут контрреволюционную агитацию не разводи о том, что грабить нехорошо. Не может быть места мещанской морали там, где дело идет о развитии революционного движения.

Они вошли в горницу. Партизаны прикончили бутыль самогону и предались воспоминаниям.

- Вот хорошее сало, - говорил длинный, жуя, - я сало оченно даже уважаю. Я ведь с Серегой-то давно знаком. Тут как-то подходит праздник наш, атамана Сережи именины. И стал я гулять по окрестностям потихонечку, подарок Сереге высматривать. Насмотрел в одном хозяйстве богатом свинью. Вот гляжу я на эту свинью и все гадаю: лопоуха и рыло короткое, будет на вкус, как пасха свяченая. Ну, нравится мне свинья эта, как невеста. Да в то время и не доели мы своей порции месяца за четыре, как скелеты ходим. И гуляет эта моя невеста ровно барыня замужняя - вольно и без присмотру. Однако хозяин у нее есть, а я - под кустиком зеленею.

Но Сереню Захарченко я сильно уважаю, так что решил дружков утешить, лег у самого свиного закутка в густую крапиву, в сумерки тихонько подкопался, дощечки отвел, - она ничего, сопит. У меня с собой берестянка с медом. Я берестянку свинье, свинья в берестянку рылом. Я берестянку на себя, свинья - за берестянкой. Я - в лес, за мной берестянка, за ней свинья, невеста моя! В лесу навалился я на нее, замотал ей морду с медом вместе, в мешок и за плечи, и поволок! Ох и были у Сереженьки нашего именины хороши!

- Свинья - это хорошо, - совершенно уже пьяным голосом гнусавил маленький Левка. - Но нехорошо все время про еду думать. Вот я, например, франтить люблю. Не в стыд это никому, революции, я считаю, не помеха. Я особенно насчет галифе разборчив. Вот на мне хорошие синие галифе, а в мешке еще есть бархатные, зеленые. Из хорошей занавески баба одна мне их пошила...

Товарищ Макар отступил в сени.

- Пойду я, эти теперь скоро спать завалятся. Утром как проспятся - передай, чтобы денег Сергей больше присылал. Если там драгоценности какие - тоже можно. Насчет оружия пока неясно, нужно новые связи искать.

- А чего приходил-то? - полюбопытствовал хозяин.

- Думал, может, кого из зеленых пока временно в городе оставить, люди нужны. Да неудачная это мысль, от них такой дух идет, что любой поймет, откуда этакие взялись. Одичали там в лесу, сами как медведи стали...

Смеркалось. Он шел, привычно поглядывая по сторонам. Пока все было спокойно. Завтра у него встреча с Шаровым, он должен рассказать ему, что удалось выяснить по предварительным прикидкам. Но пока ему нечем порадовать контрразведчика. Людей - надежных или ненадежных - у него нет. В части гарнизона сейчас лучше не соваться - там небось контрразведка все хорошо почистила. Начинать утомительную агитацию среди портовых рабочих? Рано или поздно, это сделать придется, но сейчас требуются экстренные меры, на агитацию нет времени.

Эх, хорошо Сереже Захарченко там, в горах! Нападут на почтовое отделение либо же возьмут кассу железной дороги. Или в имение какое-нибудь наведаются. А там хозяин со страха сам все деньги и вещи соберет да еще подводы с лошадьми даст, чтобы все это довезти. Хотя и то не все гладко проходит. Рассказывали же мужики спьяна, что сунулись было в одно место, двадцать четыре вооруженных человека, а в имении - старый морской капитан в отставке, жена его да внук пятнадцати лет. Те, в доме, забаррикадировались мебелью, окна ставнями закрыли. Партизаны туда-сюда, пальнули из ружей, да дом-то каменный, что ему сделается. Старик еще сверху, с удобной позиции, двоих подстрелил, глаз-то у него верный, привык в море далеко смотреть. Так и ушли Сережины люди ни с чем, побоялись долгой осады, дом-то от города близко. Надо, надо ему, Макару, к партизанам на вольное житье перебираться, а то здесь опасно. Но... брат Павел сидит в крепости, и хочется, очень хочется устранить самого Слащова.

К тому моменту, как товарищ Макар дошел до центра города, у него созрел предварительный план. Он вышел на Макарьевскую, обогнул большой каменный дом с дубовыми дверьми и через некоторое время уже стучал в дверь флигеля. Во флигеле уже несколько лет занимала квартиру вдова инспектора реальных училищ Мария Павловна Корабельникова с дочерью Надей. Это была конспиративная квартира, о которой никто не знал, кроме товарища Макара. Он держал этот адрес в уме на самый крайний случай и ночевал здесь со дня ареста подпольного комитета всего один раз. Квартира была очень удобна - во-первых, вход был в стороне, во флигеле, во-вторых, первый этаж, то есть можно было выскочить в окно, а в-третьих - вдова после смерти мужа начала прихварывать и жила очень уединенно. С ее дочерью Надей товарищ Макар познакомился совершенно случайно в рабочем клубе на Базарной, где она с подругами пыталась обучать народ грамоте. Товарищ Макар пригляделся к девочке, правильно определил, что возиться с рабочими ей совершенно не хочется, но ее заставляет то самое пресловутое чувство вины, которое почему-то начала испытывать интеллигенция с середины девятнадцатого века. Он подошел и заговорил с ней. Вообще в рабочем клубе среди всякого разного народа товарищ Макар держался в тени, говорил скупо, с трибуны не выступал, больше присматривался. Глядел, кто как слушает, всерьез ли воспринимает большевистские речи, либо же пришел из чистого любопытства, а кто и просто побазарить, перед людьми выставиться. Если со стороны наблюдать, очень много про людей понять можно. Так он и высмотрел среди подруг Надю Корабельникову. Слушала девушка ораторов серьезно, внимательно, не морщилась, когда некоторые отпускали крепкие словечки. Глаза серые, ясные, коса по гимназической еще привычке через плечо перекинута. Один раз только товарищ Макар видел, как она брезгливо сморщилась, - это когда товарищ из портовых прервал выступление на полуслове и высморкался прямо на пол. А подсевшего к ней пьяненького подмастерья с канатной фабрики ожгла глазами гневно и сказала что-то строгое, отчего тот оторопел и ушел. Тут-то и решился товарищ Макар с девушкой познакомиться. Разговорились, в первый раз он ее до дому провожать не стал, а потом, когда еще раз увиделись, - вызнал помаленьку про то, что живет вдвоем с матерью, да и адрес выяснил. Про себя ей ничего не рассказывал, она и сама, должно быть, догадалась, что человек он непростой. И стал помаленьку девчонку приручать. То поручение какой-нибудь несложное даст - отнести, принести, письмо отправить... То прокламации даст переписать либо же пачку газет спрятать на время. Держал девчонку в стороне от подполья, чтобы нигде не примелькалась и не узнала чего важного, хотя понял уже, что девушка хоть и молода, но не болтлива и не легкомысленна, серьезное дело доверить можно.