— Шутишь? Когда ещё я получу в своё полное распоряжение такую классную задницу?
— Так, про распоряжение я не слышал.
Усмешка Данича стала ещё шире.
— И такую задиристую омежку. Будешь сверху?
Сверху? Я вернул другу его ухмылку.
— Конечно, буду, сэмпай. Раздевайся.
Член у Дана оказался что надо. Прямой, с красивым рельефом и пропорциональной головкой. Был бы я обычной омегой — дал бы такому и без течки. Интересно, какой у него вкус? Я машинально провëл языком по пересохшим губам и тут же мысленно отругал себя за лезущий в голову бред. Мы здесь всë-таки трахаемся, а не извратами занимаемся.
— Не двигайся, я сам, — предупредил я лежащего на спине Дана. Уселся верхом так, чтобы было удобно тереться задницей о его член, и начал неторопливо двигаться взад-вперёд. Как бы у меня всё внутри не ныло от желания немедленного секса, прежде я собирался отыграться за «полное распоряжение».
— Мак, ты нарываешься, — Было заметно, насколько нелегко Дану давался самоконтроль, и я с мстительной усмешкой ответил: — Между прочим, ты сам предложил мне быть сверху.
— Забрать своё предложение обратно?
— Нет уж. Это будет не спортивно.
— Давай уже трахаться, спортсмен, — Дан крепко взял меня за талию, останавливая движение. — Или сверху буду уже я.
Он был очень красивый сейчас — странно, как я раньше не замечал, что у меня такой красивый друг? Интересно, а если его поцеловать?.. Я тряхнул головой прогоняя дурацкие мысли и, без необходимости повысив голос, сказал: — Ну, ладно, давай.
Несмотря на обильную смазку, насаживаться задницей на член всё равно было больно. Интересно, это у всех так, или просто я настолько неправильная омега?
— Ох, Мак, что ж ты такой узкий!
А вот Дану, судя по всему, было оч-чень хорошо.
— Потому что блюду неприкосновенность своей задницы, — Я наконец опустился на него полностью и длинно выдохнул, пытаясь расслабиться.
— Не уверен, что это разумно в твоём положении… — Дан не договорил, зашипев от удовольствия, когда я двинул бёдрами вверх-вниз.
— Моё положение — сидя на тебе. Что в нём неразумного? — И снова вверх-вниз, на всю длину.
— Не важно, — Ха, кто бы сомневался! — Продолжай.
И я продолжил.
Объезжать партнёра — занятие, с одной стороны, физически утомительное, а с другой, реально крышесносное, особенно, если найти правильный угол.
— Стоп-стоп-стоп! — Дан приподнялся, удерживая мои бёдра обеими руками. — Дай отдышаться.
— Недолго, — Потому что я был близок, очень-очень близок к разрядке, и с вынужденной остановкой меня примирило только то, что теперь мой каменный стояк оказался приятно зажат между нашими телами.
— Не волнуйся, я компенсирую, — Я мог гарантировать, что Дан специально понизил тон и добавил в голос толику хрипотцы, однако эта уверенность никак не сказалась на пробежавшей по спине волне мурашек. А уж когда он протиснул между нами руку, обхватил мой член и действительно принялся, к-хм, компенсировать, то я не продержался и несчастной минуты. Под рефлекторно зажмуренными веками вспыхнул короткий фейерверк, живот залило горячее семя — и я совершенно упустил момент, когда Дан ловким приёмчиком опрокинул меня на спину. Пускай его самого тоже хватило совсем ненадолго — я за это время успел словить дополнительный микрооргазм, превративший меня в счастливую, обкончавшуюся амёбу. Не то, чтобы я возражал — ощущения были фантастическими, — но возвращаться в нормальное состояние после такого… не хотелось.
— Тебе понравилось, — довольно констатировал Дан, не спеша выпускать меня из объятий. Я привычно отбил подачу: — Капитан Очевидность, — и заставил себя открыть глаза. Встретил полный лукавого веселья взгляд Данича и не удержался от предсказуемого вопроса: — Что?
— Ничего, — Он легонько чмокнул меня в нос и слитным движением поднялся с постели. Подхватил с прикроватной тумбочки одежду — естественно, аккуратно сложенную, — бросил через плечо небрежное: — Я в душ, — и без капли стеснения за свою наготу вышел из комнаты. А я остался валяться на перепачканной спермой и смазкой кровати, по-идиотски улыбаясь идеальной белизне высокого потолка.
***
Я так и не спросил у него, останется ли он до конца течки. Может, потому что это было и так понятно. А может, побоялся вспугнуть чудо, непринуждённо превратившее неизбежный трёхдневный ад в полную его противоположность. И, наверное, из того же суеверия я решил пока ничего не анализировать, а просто жить моментом и в моменте. В конце концов, я течная омега, и временное разжижение мозгов мне простительно. Поэтому сидя на залитой ярким летним солнцем кухне, я бездумно покачивался на стуле и любовался тем, как Дан готовит на завтрак воздушный омлет с беконом.
— Точно не хочешь есть? — наверное, раз в пятый уточнил Данич.