— Значит, вы не занимаетесь политикой?
— Вот еще!. — Очень мне нужно!
— Тогда к чему же вы обманули меня?
— Но я и не думал обманывать вас! Вспомните, как было дело. Я стоял около гостиницы с попутчиком, которого случайно встретил на последней остановке под Парижем. Когда вы подошли ко мне и, окликнув, назвали каким-то Арнембургом, мой попутчик пробормотал: «Да это — Лашеней! Боже, в каком он виде!..» Тогда я и узнал, кто вы такой, а затем ваши первые слова разъяснили мне кое-что другое.
— Но, если вы не занимаетесь политикой, зачем же вы сразу не разъяснили мне моей ошибки?
— Потому что я любопытен по природе, и, как видите, это любопытство в данном случае, весьма вероятно, принесет мне кое-что.
— Что вы хотите сказать этим?
— Господи, самую простую вещь. Ведь вы спросили, не нахожусь ли я на службе французского короля? Ну вот, подумайте сами: король охотно возьмет меня к себе на службу, если я доставлю ему такую важную дичинку, как вы.
— Иначе говоря, вы хотите продать мне свое молчанье?
— Я вижу, что вы необыкновенно сообразительны, милейший Лашеней.
— Сколько же вы хотите?
— Фи! Ваша сообразительность изменяет вам, милейший. Неужели я похож на рыцаря с большой дороги, довольствующегося кошельком случайной жертвы?
— Так что же вы хотите?
— Все! Понимаете — все!
— Да что вы только говорите? — воскликнул пораженный старик.
— Тише, мэтр, тише! — внушительно остановил его Ноэ. Потрудитесь не кричать, так как иначе я пущу в ход шпагу. Лучше выслушайте меня! Мы с вами здесь одни, вы безоружны, я вооружен: кроме того, вы стары, а я молод; следовательно, стоит мне захотеть, и я. что называется, нарублю из вас дров и лучины. Но вы сами только что признались мне, что два раза подряд жизни на карту не ставят. Ну а я имею твердое намерение прикончить вас, если вы не отдадите мне золото герцога добровольно.
— Но что же я скажу своему господину! — жалобно сказал Лашеней.
— Уж это я представлю вашей собственной изобретательности.
Лашеней задумался и мысленно стал соображать:
«У меня имеются два тайника: в одном хранится около десяти тысяч пистолей моих собственных денег, в другом сорок тысяч пистолей герцога, предназначенных для великого дня. Этот молодчик не отступится от меня добром, ну, так надо откупиться от него, и лучше потерять часть, чем все. Поэтому следует указать ему свей собственные деньги».
Придя к такому решению, Лашеней сказал:
— Ну, что поделаешь! Пойдемте вниз, я покажу вам, где деньги.
Лашеней повел мнимого авантюриста в нижний этаж, где в одной из стен был сделан тайник. Открыв этот тайник, он сказал:
— Золото здесь. Берите его, если вы непременно хотите ограбить слабого старика.
Ноэ, окинул взором видневшееся в тайнике золото, мысленно прикинул его количество и сказал:
— И это все?
— Что же вы хотите? Тут недурный капиталец! — со вздохом ответил хитрый старик.
— Ну вот еще! — пренебрежительно отозвался Ноэ. — И вы хотите, чтобы я удовольствовался такими пустяками?
— Но помилуйте… — начал было Лашеней. Однако Ноэ тут же перебил его, сказав:
— У вас плохая память, милый мой. Вспомните, ведь вы сказали мне, что в этом доме хранится золото вашего господина, затем упомянули, что оно нужно для «великого дня»; ранее вы объясняли мне, что участники великого дня записаны цифровым шифром, а в заключение добавили, что ваш господин герцог. Я не мешаюсь в политику, это правда, но я хорошо знаком с положением дел, чтобы понимать: строить заговоры — а здесь дело, очевидно, в заговоре — может лишь один герцог во Франции, а именно — герцог Гиз; ну, а такой важный барин, как герцог Гиз, не затеет большого дела с пустяками, следовательно, в этом тайнике не все деньги.