— О, да, государь, наваррский король мечтает о блестящей будущности.
— Ну, его государство слишком мало для этого.
— Но существуют соседние, например — Франция! — заметил Генрих Гиз.
— Таких вещей не говорят без доказательств, герцог! раздраженно заметил король, в душе которого любовь к зятю боролась с обычной подозрительностью.
— Доказательства будет не трудно привести, государь, ответил герцог. — Мне удалось захватить двоих гасконцев, которые сидят под строжайшим арестом в ожидании допроса.
— Ну, так я хочу видеть их! — заявил король. Гиз подошел к столу и ударил молоточком черного дерева по бронзовому колокольчику. На этот звонок явился Гастон де Люкс.
— Где Лев? — спросил герцог.
— Лев? — удивленно переспросил Гастон. — Но разве вы не посылали его ночью в Париж?
— Нет.
— Однако он уехал около полуночи!
— Но этого не может быть! — воскликнул герцог. — А как же пленники? Ведь…
Король, не понимая ничего в этих переговорах, нетерпеливо перебил герцога, сказав:
— Довольно разговоров, господа! Я хочу видеть пленников. Пойдемте к ним! Значит, вы говорите, что одного из пленников зовут граф де Ноэ?
— Да, государь, одним из захваченных нами злоумышленников оказался граф Амори де Ноэ, ближайший друг наваррского короля! — ответил герцог.
— Пойдемте! — задумчиво сказал король.
Гиз приказал принести факелы, и они отправились в погреб, где содержались пленники. Там их ждала не совсем обычная картина, в объяснение которой мы должны предварительно рассказать, что случилось после того, как герцогиня Монпансье увела Ноэ, оставив на его месте Льва д'Арнембурга.
В первое время враги молча сидели в темноте, царившей в погребе; наконец Лев окликнул Лагира.
— Чем могу служить вам, господин Арнембург? — отозвался тот.
— Я хотел бы поговорить с вами!
— Пожалуйста.
— Видите ли, я все еще не могу прийти в себя от изумления. Почему это герцогиня спасла вашего друга Ноэ, а не вас?
— О, это очень просто! Герцогиня хотела во что бы то ни стало спасти меня, потому что, согласитесь сами, не так-то приятно отправить на эшафот любимого человека.
Господин Лагир, — мрачно перебил его Лев, — я не знаю, действительно ли герцогиня любит вас, но если это так, то берегитесь!
— Да как же вы хотите, чтобы я объяснил вам происшедшее, если вы чуть ли не с первого же слова ищите ссоры со мной?
— Вы правы. Извините меня и продолжайте, пожалуйста.
— Ну-с, так вот! Герцогиня хотела во что бы то ни стало спасти именно меня, но я решительно отказался покинуть на произвол судьбы своего друга. Было решено бросить жребий, и судьба захотела, чтобы спасен был не я, а мой друг.
— Значит, вы только случайно отправитесь на эшафот? мрачно сказал Лев.
— Э, дело еще далеко не решено. Герцогиня слишком любит меня, чтобы не выручить из скверного положения, ну а чего захочет женщина, того захочет и Сам Бог. Однако время не раннее, и надо бы поспать. Покойной ночи, господин Арнембург! и с этими словами Лагир, завернувшись в свой камзол, снова улегся.
Опять наступило молчание. Лев сидел в мрачной задумчивости, меланхолически поглядывая на крошечное оконце, расположенное под самым потолком.
Вдруг это окно засветилось, и в погреб скользнул луч луны, выплывшей из-за тучи.