— Никогда! Лучше умереть самому…
— Так вот каковы ваши клятвы преданности, вот каковы ваши уверения в любви! О, я вижу, что ошиблась в вас!
— Герцогиня! — стоном вырвалось у пылкого люксембуржца. Но подумайте сами, чего вы требуете от меня!
— Я требую от вас только того, в чем вы добровольно клялись мне, а именно — повиновения. Если же вам и трудно сделать то, что я хочу, то ведь я и искала таких преданных друзей, которые готовы все сделать для меня. Но на что мне друг, способный только на легкое, а не на трудное? Нет, вы не любите и никогда не любили меня!
Бледное лицо д'Арнембурга посерело, затем налилось кровью, а после того вновь побледнело. Наконец молодой человек глухо сказал:
— Хорошо, я готов даже и на это… Приказывайте, герцогиня!
— Но помните, я требую, чтобы вы исполнили все, что я захочу. Если же вы и впредь намерены капризничать, словно упрямый ребенок, то лучше не будем начинать.
— Приказывайте, герцогиня! — повторил юноша. — Раз все мое сердце принадлежит вам, не все ли равно, истечет ли оно кровью по вашему желанию или нет?
— В таком случае, милый Лев, отпустите часовых, возьмите факел и посветите мне! — сказала герцогиня.
Благодаря всему этому и случилось, что Лагир был разбужен появлением в его тюрьме герцогини Монпансье, явившейся в сопровождении Льва д'Арнембурга.
XII
Войдя в погреб, где содержались пленники, герцогиня сказала своему спутнику:
— Воткните факел в землю и станьте за дверью; но отойдите на несколько шагов, потому что вам совершенно ни к чему слышать мои разговор.
Д'Арнембург беспрекословно повиновался. Тогда герцогиня Анна, показывая глазами на спящего Ноэ, подошла к Лагиру, знаком приказывая соблюдать тишину.
— О, герцогиня! — сказал Лагир, опускаясь на колени. — Вы словно ангел являетесь в темницу…
Герцогиня остановила гасконца надменным жестом и промолвила:
— Я пришла вовсе не для того, чтобы выслушивать ваши признанья. Я только хочу выпустить вас на свободу. К сожалению, я не могу освободить вашего друга, так как нужно посадить кого-нибудь на ваше место, а в моем распоряжении находится только один человек, но…
— Вы пришли испытать мою порядочность, ваше высочество? перебил ее Лагир.
— Что вы хотите сказать этим? — удивилась та.
— Но помилуйте, герцогиня! Здесь со мной находится мой друг, а вы хотите, чтобы я бросил его на произвол судьбы?
— Да знаете ли вы, несчастный, какая участь ждет вас?
— Знаю, герцогиня: меня ждет смертная казнь!
— Разве вы облегчите участь друга, если отклоните сами возможность спасения?
— Да, я облегчу ему участь, потому что умирать вдвоем гораздо приятнее, чем одному.
— И вы думаете, что ваш друг способен принять такую жертву?
— Нет, ваше высочество, не способен, — ответил Ноэ, который уже давно проснулся и слышал весь разговор. Затем, обращаясь к Лагиру, он сказал: — Да беги же, дурачок, раз представился удобный случай!
— Герцогиня! — сказал Лагир. — Разрешите ли вы мне поговорить с моим другом на родном языке?
— Говорите.
— Если кому нужно бежать, так это тебе! — сказал Лагир по-беарнски. — Твое присутствие сильно компрометирует нашего короля, потому что никто не поверит, что его лучший друг предпринял что-нибудь без его совета и согласия.
— Но все равно все знают, что в числе похитителей был я, и — удастся ли мне скрыться или нет — наш король уже скомпрометирован…