Вопреки логике, уже на следующий день Монк почувствовал, что валяет дурака. То-то посмеялся бы Ранкорн, узнав о его затее! Однако вскоре в переполненном кабачке под названием «Ухмылка крысы» за их столик скользнул неряшливый человечек с желтыми зубами и опасливо покосился на Ивэна. В помещении было шумно, стоял крепкий дух эля, пота, грязной одежды и давно не мытых тел, над тарелками висел тяжелый пар. Пол был посыпан опилками, а кое-где — битым стеклом.
— Здрасте, мистер Монк; что-то давно вас не видать. Уезжали куда-нибудь?
Монк постарался ничем не выдать своего волнения.
— Попал в аварию, — равнодушно отозвался он.
Человечек окинул его критическим взглядом.
— Ага, вас, болтают, пришибло малость…
— Все верно, — кивнул Монк.
Торопиться не следовало, иначе осведомитель запросил бы с него слишком много. Монк интуитивно чувствовал, что к делу надо переходить постепенно.
— Что-нибудь стоящее? — спросил человечек.
— Может быть.
— Ну, — собеседник задумался, — вы всегда играли честно. Потому-то я и хожу к вам, а не к прочим ищейкам. Такие иногда попадаются, что стыдно молвить.
Состроив презрительную гримасу, он покрутил головой и шумно фыркнул.
Монк улыбнулся.
— Ну так что вам нужно? — спросил человечек.
— Есть кое-какой интерес. — Монк слегка понизил голос, по-прежнему не глядя на собеседника. — Краденые вещи, перекупка и мастер по подложным документам.
Человечек тоже уткнулся взглядом в стол, покрытый следами от пивных кружек.
— Перекупщиков много, начальник, а хороших мастеров по липе по пальцам перечесть можно. Знатные, небось, вещи-то?
— Не очень.
— Чего ж вам так неймется? Прижали?
— Да.
— Понял. И что за вещи?
Монк принялся описывать по памяти:
— Столовое серебро…
Человечек бросил на него сокрушенный взгляд, и Монк решил серебро пропустить.
— Нефритовые безделушки, — продолжил он. — Одна шесть дюймов высотой, изображает танцующую леди с поднятыми руками, согнутыми в локтях. Розовато-белого цвета.
— А, ну это уже куда ни шло! — Человечек слегка приободрился. Монк по-прежнему избегал встречаться с ним взглядом. — Розоватого нефрита не так уж и много. Чего там еще?
— Серебряная сахарница, высотой четыре или даже пять дюймов. И пара инкрустированных табакерок.
— А что за табакерки, начальник? Золото, серебро, эмаль?
— Не помню.
— Это как же так? А тот, у кого их увели, он что, без памяти? — Лицо осведомителя потемнело, и он впервые с подозрением глянул на Монка. — Эге! Уж не мокрое ли это дело?