Вскоре вернулся Ивэн. Лицо у него было озабоченное.
— Итак, Ранкорн!
Монк не сомневался, что ответ будет утвердительным.
Ивэн покачал головой.
— Нет. Приходили двое. Если верить описанию Гримвейда, то я их не встречал ни разу. Но они заявили, что служат в полиции, и предъявили документы.
— Документы? — повторил Монк. Не было смысла спрашивать, как выглядели эти двое. Он просто не помнил своих коллег.
— Да. — Ивэн был не на шутку встревожен. — Он утверждает, что они предъявили точно такие же бумаги, как и у нас.
— Так они из нашего участка?
— Именно, сэр. — Ивэн наморщил лоб. — Не представляю, кто бы это мог быть. И вообще — зачем Ранкорну посылать других сыщиков? С какой целью?
— Полагаю, имена их неизвестны?
— Боюсь, что Гримвейд просто не обратил внимания на фамилии.
Монк повернулся и пошел вверх по лестнице, обеспокоенный настолько, что это было заметно даже Ивэну. Остановившись перед дверью, вставил взятый у Гримвейда ключ в скважину, открыл. Маленькая прихожая выглядела по-прежнему, и внезапно у Монка возникло неприятное ощущение, что он здесь уже бывал, причем давно — до несчастного случая. А еще он почему-то отчетливо представлял, что произойдет в следующую минуту.
Ивэн следовал за ним. Лицо его было бледно, глаза — мрачны; его угнетала мысль о вмешательстве Ранкорна в их расследование.
Дальше медлить не имело смысла, Монк открыл вторую дверь. У самого его уха шумно вздохнул изумленный Ивэн.
Комната была разгромлена; бумаги из опрокинутого бюро были раскиданы в дальнем углу. Стулья также валялись как попало, один — ножками вверх. Сиденья их, как и обшивку дивана, кто-то вспорол ножом. Все картины были сорваны со стен.
— О боже! — Ивэн был ошеломлен.
— Полагаю, здесь побывали не полицейские, — негромко заметил Монк.
— Но они предъявили документы! — возразил Ивэн. — Гримвейд сам их видел.
— Вы что, никогда не слышали о подделках?
— Фальшивки? — вяло переспросил Ивэн. — Да, думаю, Гримвейд не заметил бы разницы.
— Если умелец, сделавший их, достаточно искусен, то мы бы тоже ее не заметили, — кисло отозвался Монк. Древнее искусство изготовления поддельных свидетельств, писем и счетов достигло в последнее время таких высот, что фальшивки могли ввести в заблуждение кого угодно.
— Но кто это был? — Ивэн оглядел разгромленную комнату. — И что им здесь было нужно?
Монк посмотрел на полки, где раньше красовались безделушки.
— Здесь была серебряная сахарница, — сказал он, указав пальцем на одну из полок. — Поищите на полу под бумагами. — Он медленно обернулся. — На столе лежала пара поделок из нефрита. Две табакерки вон в той нише, одна — с инкрустированной крышкой. И еще посмотрите в серванте, во втором ящике должно быть столовое серебро.
— Какая у вас поразительная память! Я вот даже и не заметил всего этого, — с восхищением произнес Ивэн и, опустившись на колени, принялся ворошить бумаги.
Монк и сам был озадачен. В прошлый раз он вовсе не присматривался к деталям обстановки. Его интересовали только следы борьбы, пятна крови, передвинутая мебель да покривившиеся картины. Он даже вряд ли выдвигал второй ящик серванта. Откуда же он тогда знает, что там должно лежать серебро?
Бывал ли он раньше, до потери памяти, в этой комнате? Или он просто путает ее с какой-то другой, очень похожей? Возможно, ему довелось видеть точно такой же изящный сервант в другом доме. Чьем? Имогены Лэттерли?
Нет, Монк обязан изгнать ее из своих мыслей, сколь бы ни был притягателен ее образ.
Монк заставил себя вернуться к реплике Ивэна о поразительной памяти старшего коллеги.
— Тренировка, — лаконично бросил он, хотя сам не был удовлетворен своим объяснением. — Вы тоже достигнете этого со временем. Если во втором ящике ничего не окажется, проверьте все подряд.