— Нет. Но какая разница: имена-то все равно наверняка были вымышленные.
— Да, конечно. Но тот, кому заказали фальшивые документы, тоже мог их запомнить. — Вопрос Монк явно задал дурацкий — пришлось выкручиваться. Больше таких ошибок делать не стоило, потому что Ивэн внимал каждому его слову, словно откровению. — А мошенников, подделывающих документы, в Лондоне более чем достаточно. — Он постарался, чтобы голос его звучал твердо и значительно. — Осмелюсь предположить, что полицейские документы на прошлой неделе подделывали сразу несколько таких умельцев.
— О… Да, конечно. — Ивэн был полностью удовлетворен таким объяснением. — Но Гримвейд обратил внимание только на номер полицейского участка.
— Естественно. — Монк уже полностью взял себя в руки. — Впрочем, надеюсь, этого будет достаточно.
Ивэн тем временем закрыл дверь и повернул ключ в замке.
Но когда они оказались на улице, Монк резко изменил планы. Ему захотелось посмотреть, какое будет у Ранкорна лицо, когда он услышит об ограблении и поймет, что коль скоро Шелбурн тут ни при чем, то публичного скандала не предвидится. Стало быть, из двух опасностей остается одна: не справиться с делом. А в случае успеха Монку вообще ничего не грозит.
Он под благовидным предлогом отослал Ивэна, предупредив, что через час им нужно встретиться снова, а сам остановил кеб и покатил по солнечным шумным улицам к полицейскому участку. Когда Монк переступил порог кабинета, Ранкорн повернул к нему сияющее благодушием лицо.
— Доброе утро, Монк, — бодро приветствовал он. — Ничего нового, как я понимаю?
Для начала Монк доставил себе удовольствие, изобразив неуверенность — стал очень похож на робкого купальщика, которому предстоит окунуться в холодную воду.
— Расследование полно неожиданностей, — ответил он невпопад, встречаясь взглядом с начальником.
Ранкорн напустил на себя мрачный вид, но было ясно, что в душе он ликует.
— К несчастью, мы не уполномочены развлекать публику, — ответил он, тоже растягивая удовольствие. — Да и не забавляет никого наш озадаченный вид. Вы сильно сдали, Монк. — Он слегка нахмурился и откинулся в кресле. Проникший через окно солнечный луч упал ему на макушку. Голос Ранкорна внезапно исполнился сочувствия. — Вы уверены, что оправились от удара? Что-то вы сами на себя не похожи. Раньше вы не были таким… — Он улыбнулся, как бы смакуя про себя еще не произнесенное слово. — Таким робким. Вашей единственной целью всегда было правосудие. Не помню случая, чтобы вы спасовали даже в самых сложных обстоятельствах.
В глубине его глаз таились сомнение и неприязнь. Почему-то в такие мгновения Ранкорн напомнил Монку человека, балансирующего на неподвижном велосипеде.
— С вашими-то способностями, позволившими вам подняться так высоко и так быстро…
Он приостановился, выжидая. Теперь начальник напомнил Монку паука, подстерегающего муху: рано или поздно она непременно запутается в его сетях, и уж тогда…
Монк решил продолжить игру. Ранкорн торжествовал победу и невольно выдавал свои истинные чувства, а стало быть, и слабые места.
— Это преступление не похоже на все прежние, — неуверенно ответил он, подпустив в голос тревожную нотку, и сел на стул напротив бюро. — Не помню ничего подобного.
— Убийство есть убийство, — несколько напыщенно изрек Ранкорн. — Правосудию все едино и, позвольте быть до конца откровенным, публике — тоже. Но это дело содержит в себе все, что может привлечь внимание публики, точнее — журналистов, которые манипулируют ее мнением.
Монк решил блеснуть педантизмом.
— Не совсем, — возразил он. — Здесь нет любовной истории, а публика обожает именно романы. А главное — здесь нет женщины.
— Нет любовной истории? — Брови Ранкорна подпрыгнули. — Я никогда не подозревал вас в малодушии, Монк, а тем более в тупости! — Лицо его выражало глубочайшее удовлетворение и живейший интерес. — Вы уверены, что с вами все в порядке? — Он чуть подался вперед для вящего эффекта. — Головными болями не страдаете? Знаете, после такого страшного удара… Может быть, вы уже забыли, но, когда я навестил вас в больнице, вы меня даже не узнали.
Усилием воли Монк изгнал страшную мысль, готовую вторгнуться в его сознание.
— Неужели роман? — тупо спросил он — так, словно и не слышал последних слов Ранкорна.
— Джосселина Грея с его невесткой!
Ранкорн впился в Монка колючим взглядом из-под прикрытых век.
— Общество уже знает об этом? — с невинным видом удивился Монк. — У меня не было времени пролистать газеты. — В сомнении он выпятил губу. — Вы полагаете, было благоразумно сообщать об этом прессе? Лорд Шелбурн вряд ли придет в восторг!
Лицо Ранкорна вытянулось.
— Нет, разумеется, я ничего никому пока не сообщал! — Он уже с трудом сдерживался. — Но рано или поздно сказать придется. Вы не сможете держать это в секрете вечно. — Он взглянул на Монка чуть ли не с аппетитом. — Вы сильно изменились, Монк, а раньше были настоящим бойцом! Вас словно подменили. Такое впечатление, что вы сами себя не узнаете. Вы, случаем, не забыли все на свете?
На краткий миг Монк утратил дар речи. Удар был сокрушителен. Он должен был догадаться! Боже, как он был слеп! Конечно, Ранкорн прекрасно понимает, что Монк утратил память. Если он и не догадался об этом с самого начала, то, значит, пришел к этому выводу потом — наблюдая за неуклюжими маневрами Монка. Ранкорн — профессионал, он потратил всю жизнь на то, чтобы научиться отличать правду ото лжи и делать тайное явным. Каким нужно быть непроходимым дураком, чтобы надеяться обмануть его! Кровь бросилась Монку в лицо.
Он чувствовал на себе пристальный взгляд Ранкорна. Единственный выход — перейти от обороны к нападению. Монк выпрямился.